Виталий Гасаев – певец, композитор, «Золотой голос КВН», участник культовой команды «Дети лейтенанта Шмидта». В его репертуаре есть песни разной тематики: патриотические, любовные, юмористические, с глубоким философским содержанием. Виталий исполняет как песни собственного сочинения, так и других авторов. Мы пообщались с ним после вечера памяти В. С. Высоцкого в Летней Академии.
– Виталий, расскажите, с чего началось ваше увлечение музыкой?
– Я жил и живу ею. У нас дома всегда звучала какая-то музыка. Сначала мы её слушали через катушечный магнитофон, потом на пластинках, затем на кассетах. Моя мама очень красиво пела. Отца я, к сожалению, плохо помню, он умер, когда мне было три года. Позже был как-то у его родственников и узнал, что по той линии все тоже голосистые. Музыкального образования у меня нет. Мама хотела меня отдать в музыкальную школу, но когда мы туда пришли, там не то крыс, не то тараканов травили, и она была закрыта. Больше мама меня туда не водила, хотя соседи её об этом просили. Они думали: «Может, он там напоётся и дома будет молчать. Хоть чуть-чуть в тишине побудем».
Я сейчас думаю, слава Богу, что с музыкалкой не сложилось. Потому что многие из моих друзей, которых родители определили в музыкальную школу, потом смотрели на фортепьяно как на орудие пыток. В итоге, они не связали свою жизнь с музыкой, а я – наоборот.
– Какие песни вы пели?
– В детстве я любил играть в солдатиков, расставлял наших советских и их противников. Когда наши нападали, я напевал: «Вставай, страна огромная! Вставай на смертный бой!». А фашисты наступали под мелодию Д. Д. Шостаковича: «Там-там-тадам-там!». В общем, я всё это озвучивал как порядочный звукорежиссёр. Вообще, пел песни, которые мне нравились, и львиная доля в моем репертуаре была уделена патриотическим. Мой дедушка-фронтовик в основном слушал песни военных лет, например, «Враги сожгли родную хату» и при этом плакал. У него вся родня в Хатыни погибла, их сожгли бандеровцы. Он не понаслышке знал, что такое война…
– Можно ли сказать, что тематика ваших песен начала формироваться в детстве?
– Конечно, все мы родом из детства. И проблемы оттуда тянутся, и увлечения, и вкусы. Вообще, педагоги говорят, что человека нужно воспитывать до пяти лет. Что до этого возраста вложишь, то и получишь. А после бесполезно что-то исправлять.
– Почему после школы вы не выбрали музыкальное учебное заведение?
– В те годы у меня не было цели стать ни музыкантом, ни актёром. Хотя мама всю жизнь водила меня по всем театрам, мы ходили на все премьеры спектаклей и концертов, которые приезжали на гастроли из Москвы и Санкт-Петербурга. Больше всего я любил нашу оперетту и театр музыкальной комедии, потому что актёры там не только говорят, но и поют.
В школе у меня была проблема с двумя предметами: черчением и русским языком, а при поступлении везде нужно было сдавать сочинения. Поэтому я выбрал химический факультет. Я знал, что в политех поступлю, потому что с математикой, химией и физикой у меня всё было хорошо. Я поступил очень легко и с первого по пятый курс был старостой группы. Раньше все студенты ездили помогать собирать сельхозпродукцию, проще говоря, на картошку. Но нам с ребятами очень не хотелось работать физически, и мой друг, одногруппник, предложил создать агитбригаду и ездить по колхозам, чтобы не картошку собирать, а петь песни и показывать миниатюры.
В общем, эта халтура нам настолько понравилась, что мы решили не разбегаться, и наша агитбригада превратилась в студенческий театр эстрадных миниатюр. А на посвящении в студенты в 1989 году мы выступали вместе с легендарным театром «Калейдоскоп». Кстати, ему в прошлом году исполнилось 45 лет. На третьем курсе я понял, что артистическая деятельность — это моё. Мы пели, танцевали, играли в КВН. Самым первым был КВН «Сибирь», в финале мы обыграли команды из Кемерово и Новосибирска. В КВН я, конечно, больше пел, чем играл, и именно в этот период у меня появилось сильное желание научиться петь. Раз Бог дал голос, надо было его как-то обуздать. Но тогда педагогов по эстрадному вокалу не было, поэтому я занимался классическим. Параллельно с театром «Калейдоскоп» я играл в рок-группе, ходил в хор и музыкальное училище, где обучался нотной грамоте. Я отыграл шесть спектаклей в музыкальном театре в роли Иуды в рок-опере «Иисус Христос — суперзвезда».
В 1991 году мы с театром «Калейдоскоп» приехали на фестиваль «Умора» в город Иркутск. Там меня познакомили с композитором Андреем Волченковым. Он был известен тем, что ездил в Москву к Александру Малинину, хотел подарить ему свои песни. Но пообщавшись со звездой, был разочарован: на сцене Малинин поддерживает образ интеллигентного человека и поет серьёзные романсы, а в обычной жизни он оказался совсем другим – вёл себя как четырнадцатилетний избалованный подросток. И Волченкову стало жалко отдавать свои песни. И хотя директор Малинина предложил продать песню «Ворон», с условием отказа от авторства, и другие за большие деньги, на них на окраине Иркутска можно было купить однокомнатную квартиру, а Волченков на тот момент был отцом-одиночкой, от предложения все равно отказался. Эти песни он решил подарить мне, двадцатилетнему парню, и они легли в основу моего сольного альбома «Над моей головой». А сейчас у меня уже 15 сольных альбомов.
– Почему ваша команда выбрала название «Дети лейтенанта Шмидта»?
– Мы рассмотрели огромное количество всевозможных названий, и Пётр Винс, который на тот момент заканчивал наш институт культуры, предложил назвать команду «Дети лейтенанта Шмидта». Мы подумали, что в принципе название нам подходит: у нас чисто мужская команда и по натуре мы авантюристы, и название позволяло шутить на любые темы. Наш директор, Владимир Кузьмин, позвонил в АМиК и уточнил, есть ли команда с таким названием. Ему сказали, что официально в первой и высшей лиге таких команд нет. Так мы и стали «Детьми».
– Кто придумал вам такие необычные образы для выступлений в КВН, одежду?
– Сначала в 1996 году формы у нас не было, все выступали в чёрном. В театре «Калейдоскоп» в номере «Рябина кудрявая» у нас были клетчатые кепки жёлто-чёрно-красной расцветки и однотонные шарфы таких же цветов. Кто-то был в кепках, кто-то в шарфиках. Ирине Полетаевой, первой супруге нашего режиссера, Александра Ивановича Полетаева образы понравились, поэтому она разработала нам самую яркую и запоминающуюся форму: клетчатые кепки, полосатые рубашки, разноцветные шарфы.
– Чем вы сейчас занимаетесь, помимо музыки, концертов?
– Ничем. Как говорил Остап Ибрагимович Бендер: «Сбылась мечта идиота». Я занимаюсь любимой работой и зарабатываю только своим творчеством. Я не принадлежу ни к каким театрам, филармониям или иным культурным организациям и я очень рад этому, ведь теперь я сам себе хозяин. С другой стороны, я понимаю, у меня не будет пенсии и звание «Заслуженного народного артиста» мне никто не вручит, ведь его получают только люди, включенные в структуру. Мы продолжаем репетировать в Алтайском государственном техническом университете, откуда родом театр «Калейдоскоп». Директор нашего студклуба обратился к министру культуры Алтайского края с предложением дать артисту Виталию Гасаеву в честь юбилея звание «Заслуженный артист». Ему ответили, что не могут этого сделать, потому что я не отношусь ни к каким официальным культурным заведениям. Александр Яковлевич Розенбаум правильно сказал, что все звания – это очень хорошо и приятно для самолюбия человека, но самое главное для артиста – полные залы и чтоб его песни пошли в народ. У меня все это уже есть, поэтому я считаю себя счастливым человеком.
В пик моей популярности не было Интернета, поэтому сейчас у меня не миллионы подписчиков, зато я знаю свою публику в лицо. Как-то я выступал в новосибирском клубе «Бродячая собака», директор заведения Юрий Евдокимов говорит: «Слушай, Виталий, ну твоя публика как секта. Я практически всех уже знаю в лицо. Они всегда сидят на одних и тех же местах». Я ему отвечаю: «Юр, ты же слышал, что я просил поднять руки тех, кто первый раз пришёл. И только около тридцати новичков нашлось». В итоге, некоторых зрителей действительно знаю по имени-отчеству. Мы переписываемся и поздравляем друг друга с днем рождения. Я вообще всех своих друзей в соцсетях всегда поздравляю...
– На концерте вы исполняли мощные брутальные песни, даже не верится, что во время выступлений в КВН у вас были шуточные перепевки. Вы сами придумывали тексты?
– Многие песни, например, «Как отвратительно в России по утрам» 1998 года нам написали авторы из Академгородка, из КВН, КБРД. Мы очень плотно работали с Вадимом Головановым и с другими авторами, вместе ставили спектакли: «День хомячка, или русское счастье», «Три пожара». И Академгородок я считаю одним из своих любимых мест, кроме Барнаула, Новосибирска, Томска. Какие-то песни мы писали сами, это было коллективное творчество, что-то было создано театром «Калейдоскоп». У нас были четыре основных автора из Новосибирска: Дмитрий Зверков, Иван Филиппов, Максим Туханин, Георгий Селегей, и все финальные песни написаны ими.
– Поддерживаете ли вы сейчас связь с остальными участниками «Детей»?
– Да, конечно. Даже с теми, что сейчас в Москве. Впятером (сейчас нас четверо, Гриша Малыгин, к сожалению, рано ушел, в 2012 году) мы создали театр эстрады «Дети лейтенанта Шмидта». Помимо сольных выступлений я с ними сотрудничаю. Мы все – выходцы из театра «Калейдоскоп», так что мы волей-неволей и на этот театр работаем. Правда, с годами сотрудничество сокращается, но я к тому и шёл, мне всегда было тесно и в команде КВН, и в театре эстрады, хотелось заниматься сольным творчеством и не делить аплодисменты зрителей с коллегами по цеху. У меня есть что сказать зрителю, хочется остаток жизни работать сольно.
– Кто написал песню «Сибирский характер», вообще, много у вас своих песен?
– Я, слова и музыка принадлежат мне. Эта песня была написана на заказ, у нее интересная история. На одном из моих концертов присутствовал режиссер документального фильма, посвященного шестидесятилетию четырехкратного олимпийского чемпиона по биатлону Александра Тихонова. После концерта он ко мне подошёл и спросил, не мог бы я написать песню для этого фильма. Я сказал, что про биатлон ничего не знаю и не смогу выполнить эту задачу. Он ответил: «Так про биатлон не надо. Напишите про сибирский характер». Я промучился с текстом две недели, потом подумал, что про сибирский характер песня вымученная быть не должна, махнул рукой и забыл. А в 2006 году мы отмечали 45 лет КВН. Я вышел из вагона метро на станции «Новослободской», встал на эскалатор, и в этот момент мне будто кто-то сверху продиктовал текст. Я взял гитару, и – родилась мелодия. А дальше жизнь свела меня с хорошим аранжировщиком из Воронежа, Игорем Шацким (студия «Блэк бокс»), он отлично сделал свою работу. А потом он ушел в священники. Меня иногда спрашивают, где я записывал такие светлые аранжировки, я отвечаю, что мой аранжировщик – батюшка. Я созвонился с ним уже спустя много лет и спросил, делает ли он сейчас аранжировки. Он ответил: «Ну, только на Богу угодные песни». Тогда я уточнил, что он имеет в виду, думал, назовёт церковные хоралы, еще что-нибудь такое… А он ответил: «Такие, как у тебя». Я такого комплимента не ожидал, мне было очень приятно, что он так относится к моему творчеству.
Жизнь свела меня и с А. Я. Розенбаумом, он подарил мне две своих песни. В телевизионном проекте «Секрет успеха» в 2006 году я познакомился с Александрой Пахмутовой, она предложила мне взять в репертуар песню «Как молоды мы были». Так у меня появлялись песни известных авторов. Я очень долго работал с новосибирским автором Александром Церпятой, с ним мы сделали аж четыре сольных альбома. Спустя какое-то время я познакомился с поэтом из Новосибирска Русланом Глухманом. Когда читал его стихи, буквально через 5–10 минут рождались песни, с ним мы выпустили 16 песен, одна из них «Много ль надо мужику» стала хитом. Его крутят на «Дорожном радио» и на других радиостанциях.
По ватсапу мне постоянно сбрасывают какие-то самодельные клипы на эту песню, ребята из Ярославля под гитару и гармошку исполняли ее, одна женщина сделала клип на эту же песню, сейчас у неё уже где-то миллион просмотров. Иногда спрашивают, можно ли песню на конкурсе исполнить. Я говорю: «Да ради Бога! Но только если вы укажете, что музыка Виталия Гасаева, слова Руслана Глухмана». У нас есть официально авторские права на нее, разместили на «Яндекс музыке» и других платформах. А песня пошла в народ.
У меня была мечта, чтобы люди пели мои песни, хотел запомниться тем, что создал что-то своё. И у меня есть полностью мои песни, это «Сибирский характер», «Бирюзовая Катунь», «В этом доме». Последняя посвящена семье Полетаевых и написана как дань уважения этим людям. Я помню, как мой друг из команды Владивостока Александр Мадич спросил: «Ты в курсе, что твою песню «Сибирский характер» в конце каждого КВНа «Сибирь» включают, и все команды хором поют?». Я тогда удивился и сказал только, что теперь буду знать. Это приятно, и дай Бог, чтобы и следующие песни в народ пошли.
– Как вам выступление в Академгородке?
– Я повторюсь, что Академгородок – одно из любимых моих мест. У меня очень много воспоминаний связано с ним. Я сразу вспоминаю и наши командные концерты при полных залах, и когда мы со спектаклями работали в ДУ, и мои сольники. Публика в Академгородке отличается от той, что в других городах, народ у вас, мягко говоря, избалован хорошей музыкой. Всё-таки это родина знаменитой группы «Иван-Кайф», Сергея Фалетёнка и некоторых музыкантов «Несчастного случая». Когда меня пригласили принять участие в концерте 14 июля, я согласился, потому что лишний раз выйти на сцену в Академгородке – это всегда знаковое событие для меня.
– Как вы относитесь к творчеству В. С. Высоцкого?
– Высоцкий – наше все. Я вырос на его песнях. Было время, когда они звучали в каждом доме, Владимира Семёновича знали все. Я до сих пор все свои концерты выстраиваю так, как делал он. Я считаю, что он был наша первая рок-звезда, впрочем, сами рокеры тоже так считают. Многие считают, что я хорошо исполняю песни В. С. Высоцкого, люди часто советуют взять в репертуар как можно больше его песен. На что я отвечаю: «Моя цель – сделать что-то своё. А Владимир Семёнович уже звезда, его и так все знают». Но я с удовольствием пою на мероприятиях, посвященных его памяти, сейчас у меня в репертуаре пять песен В. Высоцкого, возможно, появятся ещё.
– А как вы выстраиваете свои выступления?
– Сначала, как правило, я исполняю сложные песни с глубоким философским содержанием. Хочется, чтобы люди на моих концертах в первую очередь о чём-то задумались. А вторую часть программы я пою что-то светлое и легкое, чтобы люди на какое-то время забыли про свои проблемы. Я помню, как в своё время пришел на концерт Розенбаума, и после него мне как после исповеди стало легко и светло, было ощущение, что я на крыльях лечу домой. Я хочу, чтобы и с моих концертов люди уходили с хорошим настроением, чтобы у них на душе стало спокойней, хоть на время. После концерта ко мне подошёл мужчина в возрасте со своей женой. Он сказал: «Я сам родом из Академгородка. Спасибо вам за патриотизм, за то, что так любите нашу великую Родину. К сожалению, мне сейчас приходится жить в Америке, потому что жена болеет, многих лекарств здесь просто нет…»
Мне было очень приятно узнать, что я кому-то принес радость и немного отвлек от насущных проблем.
– Виталий, вы еще, конечно, в самом расцвете жизни и творчества, но, может, у вас уже есть какие-то промежуточные итоги, вы что-то осознали за годы выступлений и можете этим поделиться с читателями.
– Наверное, что не все упирается в деньги… Хорошо, когда ты своей любимой работой зарабатываешь и ни на что иное не отвлекаешься. Деньги дают определенную свободу, но когда ты подчиняешься им, эта свобода превращается в рабство. А мы остались свободными.
Дарья Обгольц
Фото из архива Д. Гасаева
Обратная связь