В мае 2024 г. в газете «Бумеранг» (№ 17, 18 и 19) была опубликована статья Сергея Мостовова «Никто не пропадает без следа». В конце этой статьи рассказывалось о том, что удалось в архивах МО РФ найти более детальную информацию о дедушке моей однокурсницы – Михаиле Петровиче Соловьеве, который считается «пропавшим без вести». Эта информация сильно взволновала его дочь и внучку. У дочери Михаила Петровича Лидии Михайловны Марьясовой нахлынули воспоминания об отце и своем военном детстве.
– Лидия Михайловна, расскажите о своем отце, откуда он, как он жил до войны, где встретил вашу бабушку?
– Отец Прасковьи рано умер, мать одна воспитывала пятерых детей. В 5 лет Паню отдали работать в няньки. Выросла она неунывающей, умела и работать, и веселиться, любила петь и плясать. Поэтому Михаил и приметил ее, хотя и жил в соседней деревне. Его семья была побогаче, отец был единственным грамотным человеком в деревне, счетоводом. Правда, после того как вернулся с войны, полюбил выпивать и даже ходил занимать деньги к батюшке, а это считалось большим грехом. После свадьбы молодая семья уехала в Ленинград. Работали на Кировском заводе, нашли друзей, привыкали к жизни в большом городе. В 1936 году родилась дочь. Михаил очень любил дочку, баловал, мечтал, что она станет врачом. Казалось, что впереди счастливая долгая жизнь. Перед войной по семейным обстоятельствам (из-за болезни бабушки) переехали в Калининскую область в деревню Заовражье, в 450 км от Москвы. Там родился сын. Переезд спас жизнь Прасковьи и детей, ее старшая сестра погибла в блокадном Ленинграде, лишь дети сестры уцелели, потому что их на лето отправили в деревню к бабушке.
– Когда его призвали?
– Началась советско-финская война, Михаил воевал, вернулся домой. В мае 1941 года его призвали на сборы, и когда началась война, он сразу же попал на фронт, воевал рядом с родными местами. С товарищами вышел из окружения, их направили на переформирование. Прасковья оставила детей на свекровь, поехала в райцентр проводить мужа. А он попрощался с ней навсегда, сказал, что едут в самое пекло и оттуда никто не вернется, просил беречь детей. Куда – не сказал, не мог. Получили извещение о том, что он пропал без вести в июле 1942 года, и жили надеждой, что он жив и вернется домой.
Фронт подошел к деревне на 5 км, женщины строили укрепления. Когда наши отогнали врага на запад, работали, пытались выжить, накормить и сохранить детей. Ждали родных, даже если пришла похоронка.
Когда услышали о победе, то кроме радости, очень острым, невыносимым было горе от потери близких, все рыдали.
– Как сложилась бабушкина судьба?
– Замуж она больше не вышла, хотя и звали. Маленький сын, который не помнил отца, твердо сказал, что если в дом придет чужой дядя, то он убежит из дому, не нужен ему другой папка. Так и жила, детей сберегла, вырастила, выучила. Прасковья сожгла письма, потому что не только перечитывать, но и держать их в руках было больно. Пришлось выкорчевать ягодные кусты, которые посадил муж, платить налоги за них было нечем.
Уехала к ним на Сахалин, вырастила двух внучек и внука Михаила, названного в честь погибшего деда.
С колхозным стажем осталась без пенсии, хоть и проработала всю жизнь, поэтому отработала второй трудовой стаж – мыла лестницы в домах. Еще и за порядком следила, чтобы школьники, пока мама на работе, не шалили, выпивающих мужчин по домам разгоняла. Ее знали, уважали, размещали портрет на городской Доске почета. Никогда не унывала и любила пошутить. Как-то соседка спросила: «Ивановна, ты что, смерти не боишься?». Она ответила: «А чего ее бояться? Пока я жива – смерти нет, а когда она придет, меня не будет». Была верующей, молилась, жила по совести.
Прожила Прасковья Ивановна Соловьева 83 года и умерла в день рождения Михаила, 19 января.
Да, действительно, пока мы помним, они живы в нашей памяти.
– Лидия Михайловна, а расскажите о своем военном детстве, как вы тогда жили, выживали?
– Родилась я 5 октября 1936 года в городе Ленинграде.
В мае 1941 года отца мобилизовали, а вскоре началась война.
Война быстро приближалась к нашей деревне. Все, кто смог, эвакуировались в Челябинск, а мы остались – больная бабушка не могла передвигаться.
Над деревней пролетали немецкие самолеты, было очень страшно, маскировали окна чем могли. Однажды мы увидели, как два фашистских самолета сбили наш «ястребок», и он упал в лес. Погибшего летчика похоронили на почетном месте у деревни. Ухаживали за могилой и взрослые, и школьники. Осенью 2023 года нашлись родственники погибшего летчика и перезахоронили его на родине, на Вологодчине.
Вскоре через деревню стали проходить беженцы со Смоленщины. Жители деревни кормили их и помогали чем могли. Однажды бабушка привела в дом женщину с четырьмя детьми и накормила их. Одна маленькая девочка потихоньку плакала, оказалось, что немцы убили ее маму во время обстрела в лесу. Проходившие мимо люди услышали плач, одна женщина с детьми взяла девочку с собой, хотя у самой было трое детей. Я отдала девочке свою куклу, она прижала ее к себе и перестала плакать. Так много горя принесла война, так много детей стало сиротами…
– Далеко от вас фронт находился?
– Фронт был в пятнадцати километрах от деревни. Однажды утром в деревню прибыли наши, советские солдаты, прилетели наши «ястребки». Все были рады, и когда командир обратился за помощью, и стар и млад вязали маты для маскировки самолетов. Немцы так и не смогли обнаружить «ястребки».
Красивое хлебное поле
А рядом ромашки и васильки
Здесь в войну стояли самолеты
И женщины чехлы для них плели.
Плели чехлы те из соломы
Мы, ребятишки, помогали как могли
Чтоб скрыть от немцев самолеты
Маскировались все они.
За нашу помощь нас кормили
Каким же вкусным был солдатский тот обед
И суп гороховый, и каша
И свежеиспеченный хлеб.
Закончилась война, зарубцевались раны
И нет уж тех воронок на полях.
Стоят хлеба красиво наливные,
Готовя людям хлеб на их столах
Вскоре ястребки улетели, фронт отодвинулся на запад, началось наступление.
– Чем вы питались, все, наверное, фронту отдавали?
– Всех колхозных лошадей забрали для фронта, люди плакали, их провожая. Пришлось пахать землю на быках.
Однажды к нам в деревню на машинах привезли больных и израненных лошадей. Лошади смотрели на людей, будто просили о помощи.
Председатель колхоза Петр Иванович Кудрявцев попросил нашу маму выходить лошадей. Тетя Катя и мы с подружкой Тамарой помогали, поили сывороткой, молоком, потом кормили свежескошенной травой. Люди несли кто что мог: хлеб, лепешки, варенку (картошку). Лечили лошадей березовым дегтем, травами, из сушеной травы делали порошок и присыпали раны.
И выходили! Когда лошади смогли встать, выйти на лужайку, все жители села собрались это увидеть, радовались. Петр Иванович благодарил маму, тетю Катю, нам с Тамарой дал по кусочку сахара. И люди нас благодарили.
Лошадей оставили в колхозе, это была огромная подмога на сенокосе, на обработке земли.
Немцев мы увидели пленных, они работали на торфоразработках, готовили брикеты для котельных. Осенью их направили в деревню копать картошку, разрешали ее печь и есть. Когда мы увидели их впервые, они стояли жалкие, худющие, плохо одетые и обутые. Наши женщины, мамы и бабушки, приносили им кто молоко, кто яйца или картофельную лепешку. А ведь мы и сами-то жили впроголодь…
Мы, дети, помогали колхозу: сгребали траву на сенокосах, сушили сено, осенью после уроков копали картошку и в поле, и на своих огородах, мальчики косили, девочки жали пшеницу и ячмень серпами. Мы привыкли с детства трудиться и многое умели.
Закончилась война, пришла и к нам в село Победа –
И слезы радости и слезы горя –
В тот день рыдали все селяне,
Оплакивая всех, кого не вернула война.
Досталось нашим мамам,
Пахали на быках и сеяли и жали.
А мы, подростки и даже малышня,
Как могли им помогали.
Однажды к нам в село копать картошку
Пленных немцев из райцентра привезли.
Сбежались все, узнав такое,
Они ж нам столько горя принесли.
А мы, вся малышня села,
Набив камнями все свои карманы
Решили ими немцев забросать
За то, что все у нас хотели отобрать.
За невернувшихся с войны отцов,
За отнятое детство наше,
За слезы наших мам и трудное житье,
Хотелось немцам отомстить за все
Смотрели немцы те на нас,
А мы на них.
И тишина стояла гробовая.
Вдруг несколько из них
Картузы с головы своей стянули.
И поняли селяне все без слов:
Так о прощении они просили.
И молча все мы разошлись.
А мамы все в слезах нам говорили,
Что немцы эти тоже люди
И камни в них бросать нельзя.
Погнал их Гитлер на войну,
Что подневольные они, и нет теперь у них ни дома, ни семьи.
С тех пор прошло уж много лет,
А память детства не забыла послевоенные года, войну.
Как жили впроголодь, как выживали,
Великодушие святое наших мам, их милосердие и доброту.
– А как вы учились во время войны?
– Еще было далеко до Победы, когда мы собрались в школу, в первый класс. Вместе с мамами, которые когда-то тоже учились в этой старенькой деревянной школе, навели порядок, подготовили классы к занятиям и 1 сентября пришли в школу.
У всей ребятни сумки были сшиты из холстины (из ткани). Бумаги не было, писали на газетах, старых книгах, линовали и писали. Чернила носили в пузырьках, готовили из сока свеклы, поэтому они были красные. Были и черные чернила, из сажи, которую доставали из печных труб. Ручки выдавали в школе с настоящим пером. Букварей не хватало на всех, было по одному на деревню, на 8-10 человек, читали по очереди. Мы старались хорошо учиться, получали четверки и пятерки.
Отопление в классах было печное, каждый день после уроков мальчики постарше пилили и кололи дрова, а мы, первоклассники носили их по 1-2 штуки.
Рано утром учительница Прасковья Николаевна топила печи, и когда начинались уроки, было тепло.
Наша первая учительница Татьяна Александровна, добрая и внимательная к каждому из нас, вскоре уехала, а к нам прислали Нину Михайловну и Александра Ивановича. Они жили в Киеве, чудом остались в живых.
В школе организовали живой уголок, в котором жили кролики, ворона со сломанной лапой, бабочки-шелкопряды. Мы кормили животных, лечили ворону, для бабочек приносили листья дуба, чтобы они откладывали яйца на листьях.
Был у нас и свой пришкольный участок, где выращивали овощи и даже возили их на выставку в Дом пионеров в районный центр за двадцать километров на телеге, машин в деревне не было. Занимали первые места, особенно за огромные тыквы. Занимались художественной самодеятельностью и выступали в Доме пионеров. И это заслуга наших учителей.
Они многому нас научили, не только знаниям, но и доброте, уважению к труду своему и чужому, заботе о младших и слабых, уважению к старшим.
Сельским учителям
Ты помнишь, как учились мы с тобой
В сельской школе на горе.
Как арифметику учили,
Пытались разобраться в букваре.
Учили нас труду и уваженью,
Познаниям в ботанике и русском языке.
Остались в памяти у нас с тобою
Учителя, живущие в селе.
Как много знали эти люди
И как добры же были к нам,
Тем ребятишкам из селений,
Бегущим в школу по утрам.
С тех пор прошло немало зим и весен,
Когда учились в школе мы,
Но помним тех учителей любимых,
Мы им обязаны, должны.
После окончания семилетки мы с подружкой поступили в техникум, стали учиться на технолога бумажного производства, Техникум находился за двадцать километров от деревни. В субботу домой пешком, а в воскресенье обратно, за четыре года учебы большой километраж набегали. Старались учиться на стипендию, чтобы самим себя прокормить и помочь мамам.
– Как сложилась жизнь после окончания учебы?
– После окончания техникума получили направление на Сахалин, и большой группой, двадцать три человека, отправились в путешествие на поезде до Владивостока, затем на пароходе до сахалинского порта. Добирались больше недели.
Нас с подружками направили в город Долинск, на японском оборудовании выпускали бумагу, картон, тетради. Мне довелось работать в училище, готовить кадры для бумзаводов Сахалина. В училище работала преподавателем, мастером, заместителем директора по учебно-производственной работе. Закончила заочно педагогический институт и двенадцать лет возглавляла учебно-курсовой комбинат в Южно-Сахалинске. Сахалин стал для нас родным, оставил самые добрые воспоминания. Добрые люди, красивая природа, благодатный край, ягоды, грибы, рыба. После выхода на пенсию мы с мужем приехали к дочери и внучкам в Новосибирск.
Я много лет принимала участие в работе совета ветеранов Советского района города Новосибирска (председатель Е. Е. Лыбин), возглавляла организационно-методическую комиссию. Участвовала и в проводимых в ДК «Академия» фестивалях, выступала в школах, читала свои стихи о войне, о пережитом в годы войны и послевоенное время.
В своей работе мы большое внимание уделяли участникам Великой Отечественной войны, труженикам тыла, детям войны, особенно одиноко проживающим. Их здоровью, госпитализации, заботе о них. По воспоминаниям участников войны удалось собранный материал оформить в виде буклета и раздать родственникам. По состоянию здоровья и возрасту передала дела О. М. Степановой, человеку ответственному, активному, доброму и общительному, умеющему организовать коллектив.
Сергей Мостовов
Обратная связь