В конце апреля в актовом зале НГУ собрались люди, чья молодость пришлась на 1970-е, 1980-е и 1990-е. Поводом был юбилей – 60 лет Интернеделе и Маёвке, тем самым студенческим событиям, которые до сих пор делают Академгородок не просто спальным районом и местом работы учёных и студентов, а пространством, где бурлит по-настоящему мировая политика и культура.
Встречу организовала Ассоциация выпускников НГУ, и её исполнительный директор Дарья Баландина объяснила главную задачу так:
– Эта история чаще всего устная, она только-только начинает писаться, и мы хотели собрать организаторов и участников разных поколений, чтобы записать их истории, обменяться ими, обсудить, как менялась Маёвка.
По её словам, ожидания оправдались, пришли и те, кто начинал в начале семидесятых, и те, кто помнит уже Маёвку двухтысячных.
Жалко правда, что практически не было молодежи, ведь от неё зависит сегодняшний день и будущее.
Прежде чем перейти к докладам, организаторы показали документальный фильм. Он назывался «Сибирь на экране» и был посвящён Маёвке НГУ. Короткая лента, чёрно-белая, снятая кем-то из студентов или, может быть, сотрудников Дома учёных, точно уже не вспомнить. На кадрах толпа, гитары, люди с флагами и плакатами, чьи-то руки, лица, молодые и серьёзные, без той театральной наигранности, которая так часто встречается в официальной хронике. Фильм шёл недолго, минут пятнадцать. Кто-то узнавал себя или своё время.
Ведущий встречи, историк, выпускник гумфака, ныне советник Председателя СО РАН по информационной политике Андрей Соболевский сразу предупредил, что будет работать жёстко по регламенту, но под конец даст полную свободу дискуссии. А затем огласил две гипотезы. Первая, скептическая: «Маёвка и Интернеделя сегодня такой же советский анахронизм Академгородка, как докторский стол заказов или поездка на картошку». Вторая, оптимистическая: некоторые смыслы, энергетика и подходы тех лет всё ещё работают, «где-то выстреливают», только в другой форме. Опровержением и доказательством этих гипотез докладчики и участники дискуссий занимались весь вечер.
Первым взял слово Владимир Миндолин. Он говорил не столько о Маёвке, сколько о времени. О том, что в Советском Союзе общение между людьми было непосредственным, а теперь всё чаще идёт через цифру, и это ведёт к разобщению. О том, что потребление вытесняет производство, а значит, коллективный труд уступает место индивидуальному удовольствию. Но его главная тревога была в другом: он сказал, что раньше, в семидесятых и восьмидесятых, существовала «способность к сопротивлению», были люди, готовые спорить с системой и друг с другом. А сейчас, по его наблюдениям, эта способность почти исчезла: «Скоро две России встретятся, – сказал он. – Те, кто воюет на фронте и в тылу, и те, кто просто существует. Это будет не безболезненная встреча. Это будет, знаете, как соприкосновение кефира с серной кислотой». И закончил формулой, которую повторил несколько раз: пессимизм разума и оптимизм воли.
После такого тяжёлого, но важного философского начала зал явно нуждался в живом дыхании. И Галина Павлова, одна из тех, кто вёл Маёвки в середине семидесятых, это дыхание дала.
«Человек невероятных талантов и оглушительной энергетики», – так ее представил ведущий встречи. Она сразу сказала, что для неё не было никакого «лицедейства». «Это был нерв, это была боль и частица моего сердца», – сказала она. И начала рассказывать про Чили. В те годы главной темой Маёвок была трагедия, произошедшая на другом конце земли: военный переворот, убийство президента Сальвадора Альенде, стадион Сантьяго, превращённый в концлагерь, смерть певца Виктора Хары, которому солдаты сломали руки прямо перед тем, как он запел, чтобы поддержать заключённых. «Сейчас мы привыкли к переворотам и крови, – сказала Галина Павлова. – А тогда, на фоне благополучной юности, это потрясло до глубины души». Она вспомнила, как в 1974 году попала в комитет солидарности с Чили – неформальную организацию, состоявшую в основном из студентов-математиков, её лидером был старшекурсник Ваня Казанцев. Они ходили по Академгородку в длинных шинелях без погон, их кумиром был Эрнесто Че Гевара. Однажды они решили отметить его день рождения необычно: раздобыли огромное полотно, которое покрывало весь пол главного корпуса университета, и всю ночь талантливый парень Сергей Горбов рисовал на нём портрет Че Гевары. Утром 8 октября портрет свисал с балкона до самого пола и провисел долго и, что характерно, партийная организация во главе с Владимиром Миндолиным эту акцию тихо поддерживала. Галина Павлова показала сохранившиеся архивные фото: чёрные костюмы, красные звёздочки, декорации в виде кубов, из которых в конце спектакля строилась баррикада. Всё это вызвало теплый отклик в душе зрителей и они попросили докладчицу потом поделиться с ними снимками. Уже в начале восьмидесятых Галина стала директором студклуба и придумала театрализованные политические представления, по сути, политические капустники на площади перед ДК «Академия». Там, как припомнили в зале, выступал тогда ещё совсем молодой Юрий Шевчук, участник рок-группы ДДТ. В конце выступления Галина поставила «парочку песен» – запись концерта «Ретро-Латина», который она делала вместе с кубинским певцом Секу Пламом и новосибирскими музыкантами в филармонии. Несколько минут зал наслаждался красивым глубоким пением.
Затем наступила очередь девяностых. Выступающий Константин Гузев – выпускник, который занимался музыкальной частью Интернедели и работал вместе с Олегом Матузовым (его уже нет в живых, и это была одна из первых фраз, сказанных с горечью), сообщил, что будет говорить от лица тех, кого нет с нами. Он объяснил, почему Интернеделя начала девяностых так резко сменила тему. Раньше были «чучело мирового империализма», «Амиго» на сцене, гости из Иваново. А потом, благодаря преподавателю МГУ, известному специалисту по Латинской Америке Киве Майданику, в Академгородок пришло знание о Римском клубе. Это организация интеллектуалов, которая ещё в 1972 году опубликовала доклад «Пределы роста», где предсказывала обвал населения и ресурсов примерно к 2034 году. Выступающий рассказал, как сам, будучи студентом физфака, просил на кафедре вычислительные мощности, чтобы проверить эту модель, и как старшие товарищи крутили пальцем у виска. А потом, на семинарах Интернедели в 1992 году, всерьёз обсуждался сценарий, по которому Украина через тридцать лет будет воевать на стороне НАТО против остатков СССР, и почти все в зале тогда считали это фантастикой. «Дальнейшие события всё показали», – заметил выступающий.
Но главное, о чём он рассказывал, – это музыка. Через Киву Майданика организаторы вышли на его сына, Артемия Троицкого (ныне иноагент, внесен в реестр Минюста РФ 13 января 2023 года), а тот – на британского промоутера Ника Хоббса. Так в 1991 году в Академгородок приехала группа «Мекка». Тысяча человек в зале Дома учёных слушали музыку, которую в России тогда ещё никто не знал: образовался клубный формат, песни перетекали одна в другую, и публика терялась, когда именно надо аплодировать. В одном британском журнале, посвященном рок-музыке, была статья о том, что иностранных гостей в Сибири ждали плохие гостиницы и тараканы, а нормально поели они только в московской Pizza Hut. В том же 1991 году выступали «Несчастный случай» с Валдисом Пельшем и Алексеем Кортневым, а также группа «Альянс» – единственные, кто за все 7 лет получил гонорар, тысячу рублей. Альберт Кувейзин, основатель и лидер тувинской рок-группы «ЯТ-ХА» с его нечеловечески низким голосом и горловым пением произвёл на нашу публику сильнейшее впечатление.
В 1992 году организаторы, по их собственному признанию, «обнаглели и замахнулись на известные имена». Они отправили приглашение Роберту Планту из Led Zeppelin. Из офиса музыканта пришёл короткий ответ: «А что он там будет делать, если поедет?» Энтузиасты восприняли это как согласие, а Плант в это время выступал на концерте памяти Фредди Меркьюри. Настоящим успехом стал 1995 год, когда после трёх лет уговоров в Новосибирск приехал Питер Хэммилл, фронтмен легендарной британской группы Van der Graaf Generator. Хэммилл выступал в ДК «Юность», подписывал пластинки и удивлялся, зачем студенты их расклеивают. Они отвечали, что это раритет на две стипендии, он останется внукам. А в 1996 году кому-то из организаторов дали кассету с надписью «Послушайте, молодая питерская команда». Так на сцене Интернедели впервые появился «Сплин», которые выступали без гонорара. Через год они уже грели публику перед «Аквариумом» на стадионе «Лужники», и у Саши Васильева, по словам рассказчика, подкашивались ноги.
В 1997 году Интернеделя провалилась «по целому ряду причин», которые выступающий не стал уточнять (сменилось руководство НГУ и Олега Матузова отстранили от руководства Интернеделей (прим. ред.). После этого поток воспоминаний понемногу иссяк, и зал перешёл к тому, ради чего, собственно, и затевалась свободная дискуссия. А именно к вопросу: что же осталось от всей этой истории сегодня?
Один из участников – директор Института философии и права НГУ Владимир Диев рассказал о том, как в 1971 году, будучи школьником ФМШ, ходил расклеивать объявления о Маёвке по Академгородку, потому что тогда её ещё никто не знал. Пик пришёлся на 1973 год, и это была настоящая искренность. А потом он заметил, что «Маёвка сегодняшняя имеет к маёвке Золотого века такое же отношение, как газета "Московский комсомолец" к комсомолу». По его словам, мир изменился принципиально. На смену государству-Левиафану в понимании Гоббса пришёл Левиафан цифровой. Люди отдают свою свободу в обмен на стабильность и безопасность, и старые формы солидарности – та же поддержка Кубы или Чили – уже не работают. «Нужны новые идеи», – повторил Владимир несколько раз и закончил анекдотом про Эйнштейна, у которого спросили, где он записывает новые идеи. Эйнштейн ответил: «Их так мало, я их запоминаю».
Затем выступила выпускница 1985 года. Она напомнила залу, что Интернеделя была не просто романтикой, а огромной организационной машиной с жесточайшей дисциплиной, с рекламной и сувенирной продукцией на высоком уровне, с сотнями вовлечённых людей. И добавила: знаменитый КВН НГУ того времени, команда, которая кричала на всю страну «Партия, дай порулить!», тоже вырос из опыта Интернедели.
Было еще много слов сказано в пользу молодежи тех лет и все больше негативных высказываний в сторону молодого поколения. Участники утверждали, что нынешняя молодежь менее инициативная, более пассивная и равнодушная к культурной жизни университета.
Сотрудница управления молодёжной политики НГУ Долума Манчын возразила ветеранам:
– У нас сейчас в университете 90 студенческих клубов. Прошу просто вдуматься в эту цифру. 90 студенческих клубов – это огромное количество студентов, и каждый клуб занимается чем-то своим. Разумеется, поддерживаются традиции КВН, КБРД, Кванта, постоянно появляются новые музыкальные коллективы, есть даже клуб настольных игр. Как сотрудник управления молодёжной политики, я говорю: мы даём студентам возможность не только учиться, но и самовыражаться, собираться в группы по интересам. Возвращаясь к Маёвке и Интернеделе. Голос студенчества сегодня звучит как Интерарбат. Интернациональная солидарность, дружба, отношения между странами – для вас это, наверное, звучит немного в другом виде, но это продолжает звучать на территории нашего университета. Как организатор Интерарбата этого года, я могу сказать: у нас было 36 палаток, среди них 12 новосибирских вузов и множество стран. Каждая палатка – 2 на 2 или 2 на 3 метра. Это большая площадь. И всё это готовили и выступали сами студенты. У каждой палатки – свой микромир, своя народность. И это не обязаловка. Ребята сами хотят это делать.
Раздались, без преувеличения, громкие аплодисменты. Большинство зрителей явно не знали таких подробностей студенческой жизни и были приятно удивлены.
Эта речь стала приятным завершением официальной части. А после все вышли в коридор для вольной беседы, теплых воспоминаний и вкусного чаепития.
– Я к Интернеделе имел отношение только как участник. Ну, как зритель и участник, но не организатор. Когда студентом был, были мелкие поручения – что-нибудь отнести, принести, приклеить. А так наблюдал со стороны. Приятно было увидеть людей, которые всё это организовывали. Люди поделились своими воспоминаниями, чувствами, мнениями – как это было и как это должно быть. Всё очень кратко, не растянуто по времени. Спасибо большое модератору. Всё проведено на высшем уровне, – поделился участник встречи, выпускник НГУ 80-х гг., Олег Ляшенко.
В этой встрече, кажется, не было ни правых, ни виноватых. И та, и другая гипотеза, которые поставил модератор в начале, подтвердились ровно наполовину. Да, та Маёвка с многотысячной толпой, где перевод не требовался, ушла. И возвращать её было бы странно и наивно. Но и говорить, что ничего не осталось, тоже неправильно: 90 клубов, Интерарбат, студенты, которые сами приходят и просят сделать палатку для своей культуры – это не отписка и не суррогат. Просто другое время, другие формы. Важно не забывать, с чего всё начиналось, ведь это фундамент, без которого не выросло бы ничего. Но так же глупо обесценивать то, что происходит сейчас. Потому что через двадцать лет нынешние студенты будут собираться на такие же встречи, показывать свои не чёрно-белые, а уже цветные видео и говорить: вот тогда это было по-настоящему. И будут по-своему правы.
Дарья Обгольц
Фото Елизаветы Владовой и из сети Интернет
Обратная связь