Недавно в редакцию одно за другим пришли два гневных письма от нашей постоянной читательницы. Поскольку в посланиях критиковался редакционный выбор стихов для «Литературной страницы», прокомментировать ситуацию мы попросили человека, который в силу своей профессии и с поэтами и литературными критиками дело имеет довольно часто.
Если вы, как и я, думали, что сегодня читатели не пишут писем в газету, то спешу поделиться открытием: заблуждались. В нашей современной реальности есть место едва ли не всему, что долгие годы сопровождало человеческую историю, в том числе и дорогие сердцу журналиста строки: «Уважаемая редакция!..»
Письма, полученные «Бумерангом» от читательницы, касаются опубликованных в газете подборок стихов двух поэтов, поддерживающих специальную военную операцию, – Влада Маленко и Анны Долгаревой, поэтому наш разговор пойдёт о поэзии, войне и мире и истории – куда от неё деться.
Начну с утверждения, что нынешняя эпоха – совсем не поэтическая. Несмотря на то что стихи пишет или писал едва ли не каждый третий, на то что стихи писать легче, чем прозу (тут сошлюсь, например, на М. М. Зощенко, да он и не единственный, кто это говорил), на то что в открытом доступе столько стихов никогда ещё не было. Сегодняшнее время – эпоха жатвы, финал всемирной человеческой истории, заявленный философом и визионером Вл. Соловьёвым в конце позапрошлого века, растянувшийся на благословенной Земле на многие десятилетия. Характерный признак процесса жатвы – взлом незакрытых гештальтов, стремительный спуск и подъём энерго-информационных потоков, разливающихся конфликтами как внутри человека, так и на внешних площадках – между людьми, семьями, коллективами, странами. Может быть, это прозвучит цинично, но сегодня это наша основная человеческая работа, именно для неё мы разделились, но она же нас и объединяет. Мы как пчёлы, перерабатывающие боль и страх в приятие и понимание, в конечном счёте в любовь, хотя из-за длительности процесса это может быть далеко не сразу очевидно.
Оба поэта, творчество которых критикует читательница Наталья Г., пишут о войне. Не привожу её писем полностью в силу привычки, воспитанной академическими дискуссиями своих университетских учителей, избегать резких категоричных суждений, направленных в чей-то личный адрес, а таких в письме много, но суть её основных претензий выражает цитата: «Если наш современник хочет писать о нынешней войне, пусть внимательно проштудирует, что писали о современных им войнах Пушкин, Лермонтов, Фет, Твардовский – и подражает их чувствам, используя современный язык и современные реалии».
О да, названы сладкие слуху любого преподавателя литературы имена, определены ориентиры. Только вот почему же и зачем другие, совсем другие поэты должны подражать чувствам предыдущих? Скажу больше, это вообще невозможно – по той простой причине, что требования поэту выставляет время. Время разбрасывать камни и время собирать камни, время плакать и время веселиться, время сеять и время собирать урожай, даже если всё это внутри одного времени. Поэзия, по сути, единственная площадка в нашей общественной практике, где автору дозволено высказывать любые личные чувства, настроения, эмоции – его стихи будут близки единомышленникам и чужды тем, кто привык к иным традициям и не готов сделать шаг навстречу изменениям. После Пушкина и Лермонтова был серебряный век с лохматыми декадентами и эпатажными футуристами, которые сегодня тоже классика, но далеко не все читатели понимали их тогда и готовы понять сейчас. И зачем Анне Долгаревой писать в ключе «Севастопольского братского кладбища», ведь его уже написал Фет?! Как поэт, священное орудие Вселенной, она имеет право на собственное видение истории и современности. А вот «современный язык» и «современные реалии» материя о-очень тонкая...
Всё живое, чтобы жить дальше, претерпевает изменения. Оно может жить и в сторону смерти – загнивать. Мы видим процесс умирания, это печалит нас, и почему-то в этот момент мы совсем забываем, что новый цикл так и начинается: сгниёт, переработается, взойдёт и распустится пышным цветом. Ни тюльпан, ни язык, ни национальное самосознание не станут слушать наших сетований и призывов очиститься и воспрянуть. Но это не значит, что здесь мы бессильны. Открою страшный секрет Полишинеля: только приятие и понимание держат жизнь на плаву. И это глубоко интимный процесс: хочешь изменить мир – измени себя, кто ж не знал? Вот тут я плавно отвечу на вопрос Натальи Г. «что такое зумер?» справкой из интернета: «Термин «зумеры» пришёл из теории поколений, разработанной американскими историками Уильямом Штраусом и Нилом Хау, в которой представлены четыре архетипа поколений с определёнными наборами качеств и ценностей. По мнению авторов концепции, смена поколений происходит каждые 15–20 лет, и через 80–90 лет цикл повторяется. Представители поколения Z (зумеры) активно используют планшеты, VR- и 3D-реальность. Зачастую термин «поколение Z» рассматривается в качестве синонима термина «цифровой человек»».
А дальше приведу своё любимое стихотворение Владислава Маленко, поэта, которого читательница подозревает в неискренности и конъюнктурности.
Пацифист –
это тот, кто растит войну на своём подоконнике.
Это секта такая
И в ней, по сути, войны поклонники.
Это те, кто уверен,
что можно нырнуть
в воде гореть.
Им бы крестик снять,
А трусы, наконец, надеть…
И когда Израиль херачит по Палестине,
У пацифистов качаются люстры в гостиных.
И они выбегают из дома поплакать к сливам
И хотят вернуться
в Барвиху из Тель-Авива…
Без войны никогда,
брат, мира и не бывает.
Кто не любит войну,
тот идёт
и войну убивает.
Но поймут ли
когда-нибудь
все смельчаки-артисты –
В 45-м мир
сотворили не пацифисты!
Раз, два, три, четыре…
Товарищи!
Господа!
Я за мир во всем мире!
Но пусть лишь
пройдёт беда.
А кому и эти слова
мои нипочем,
Пусть закроют
глаза и увидят Христа с бичом.
Ощущать искренность поэта – индивидуальное право читателя. Есть ли смысл объяснять, что сама подключённость автора к источнику вдохновения перечёркивает возможность солгать? А разве не таковыми же были претензии современников А. Блока к концовке «Двенадцати»:
«В белом венчике из роз
Впереди – Исус Христос»?
И что тут может ответить поэт, и тот и другой, направо и налево обвиняемые в «имморализме», кроме того, что «я так вижу»?
Кстати, патриотические стихи В. Маленко начал писать гораздо раньше, чем эта тема оказалась на гребне актуальности. Есть целая волна поэтов, среди которых также Мария Ватутина, Игорь Караулов, Дмитрий Артис, Олеся Николаева, до 24 февраля публиковавших свои невостребованные широкими массами стихи на крохотных площадках типа Живого Журнала. Какая уж тут конъюнктурность...
Вьющаяся спиралью история не устаёт твердить интернетный мем: «в любой непонятной ситуации – старайся понять!» Человеку религиозному доступен другой вариант, аналогичный: «веруй!» Завершу я свои нехитрые литературные изыскания цитатой из О. Мандельштама:
Мы будем помнить и в летейской стуже,
Что десяти небес нам стоила земля.
Вот Мандельштам не постеснялся даже цифру назвать. Ну, не постесняюсь и я: дыхание моих современников летейскую стужу трансформирует в Небеса.
Нина Подопригора, преподаватель литературы СУНЦ НГУ
Обратная связь