Светлана Владимировна Чубченко работала с председателем Сибирского отделения АН СССР (СО РАН) академиком Валентином Афанасьевичем Коптюгом в 1980-1995 гг. На долю Коптюга выпали,в том числе, самые тяжелые годы по спасению Академгородка – центра сибирской науки. Светлана Владимировна рассказывает, как это было.
Первое знакомство
Я познакомилась с Валентином Афанасьевичем в 1978 г. в бытность его ректором Новосибирского университета. Он подготовил проект договора НГУ с Президиумом СО АН СССР о взаимоотношениях в вопросах подготовки научных кадров для институтов СО АН и финансовой поддержки НГУ. Этот проект был передан на визу мне как заместителю начальника Планово-финансового управления СО АН СССР. Я тогда только начинала свою деятельность в аппарате Президиума Сибирского отделения. У меня возникли два замечания по тексту, которые я изложила письменно. Через короткое время ученый секретарь, в аппарате Президиума курирующая НГУ, сообщила мне, что Валентин Афанасьевич хотел бы встретиться для обсуждения моих замечаний. Я сказала, что готова приехать в НГУ. Но мне ответили, что он приедет сам. Я очень волновалась: для меня академики были как небожители. В ходе встречи меня очень расположила манера общения, спокойный доброжелательный тон. Валентин Афанасьвич выслушал мои аргументы. После обсуждения одно замечание я сняла, а со вторым он согласился, несколько поправив формулировку.
Председатель СО АН
КОПТЮГ В.А. был избран председателем СО АН СССР и вице-президентом АН СССР в 1980 г. Возник вопрос, как ему быстро познакомиться со всей структурой Сибирского отделения. Структура была очень непростой: 7 научных центров – Новосибирский, Томский, Красноярский, Иркутский, Бурятский, Якутский, Читинский; научно-исследовательские институты, которые финансировались в основном из союзного и незначительно республиканского (РСФСР) бюджетов; учреждения здравоохранения, детские дошкольные учреждения. Это все бюджет. Но во всех научных центрах были и хозрасчетные конструкторско-технологические организации – опытный завод, автобазы, строительные, ремонтно-строительные, жилищно-коммунальные. На тот период всех организаций в СО АН насчитывалось 347, они группировались по 19 отраслям народного хозяйства и работали по законам этих отраслей. Со всем этим нужно было срочно познакомить председателя.
Я стала готовить аналитику. В.А. попросил делать информационные буклеты в виде небольших блокнотов по размеру внутреннего кармана пиджака, с указанием ФИО руководителя, его телефона и объемными показателями. Кроме того, были подготовлены таблицы по всей структуре каждого научного центра в формате А-4. В последующем при поездках В.А. в научные центры ему готовилась информация за последний отчетный год.
В этот период мне пришлось очень много работать с председателем. Его рабочий день, как правило, заканчивался в 10-11 часов вечера. Домой он брал с собой большое количество бумаг, с которыми работал ночью.
Как Коптюг учил меня работать
Я пришла в аппарат Президиума из энергетического объединения, многое мне было не понятно. Советы В.А.:
– относиться к директорам институтов внимательно, на все письменные обращения к председателю или его заместителям отвечать незамедлительно;
– если нет возможности решить вопрос положительно, письмо писать аккуратно, «чтобы у директора не случилось усиленного сердцебиения»;
– на личном приеме при отказе в положительном решении разговаривать так, чтобы уходя проситель поблагодарил.
На мое возражение, что последнее невозможно, В.А. сказал: «Узнайте о детях (школьники, студенты, взрослые), как зовут супругу, поинтересуйтесь о здоровье, учебе, поговорите о погоде, о природе. А в конце нужно аккуратно сказать, что в данный момент финансовая помощь невозможна, но письмо будет на контроле до конца года.» «По окончании года, – продолжал В.А., – невыполненные просьбы будут рассмотрены у председателя, и по тем, которые перенесены на следующий год, нужно сообщить заинтересованным лицам по телефону.»
И знаете, это внимательное, доброжелательное отношение (прежде всего к руководителям институтов) срабатывало – действительно, уходя, руководитель благодарил, что меня приводило в смущение, ведь я не могла помочь, а в ответ – благодарность за понимание.
При подготовке обращения председателя в правительственные органы В.А. велел писать четко, внятно. У него был свой стиль написания письма, и я довольно долго не могла приспособиться – В.А. все равно исправлял мой текст. Я внимательно изучала логику его текста, старалась, чтобы поправок не было совсем. Но однажды случился казус. Я подготовила письмо в ВПК (ведомство Военно-промышленного комплекса). Тогда такие письма оформлялись только через первый отдел.Пишем в специальном блокноте, потом вместе с начальником первого отдела несем на подпись. В.А. сделал в письме много поправок. Перепечатали в первом отделе, снова несем на подпись. Опять поправки. Принесли с начальником первого отдела очередной вариант текста, но я осмелилась сказать В.А., что письмо после многочисленных поправок утратило свой смысл, лучше его не посылать – стало непонятно, чего мы просим. Он внимательно посмотрел на меня и сказал: «Напишите вновь, как считаете нужным». Этот новый текст он подписал и по этому обращению мы получили положительное решение. После этого случая В.А. стал подписывать подготовленные мною письма с первого предъявления – я максимально стремилась написать в его стиле, даже не по канцелярскому стандарту. Например, в конце письма он обращался к руководителю по имени, отчеству и просил просьбу поддержать.
Очень важной была его рекомендация отслеживать в Москве резолюцию руководителя ведомства и кому по этой резолюции канцелярия направляла письмо на исполнение. Далее – контакт с исполнителем. В.А. требовал, чтобы отрицательных решений из Москвы он не получал. К чести сказать, до перестройки их и не было. Только однажды пришлось по рекомендации замминистра финансов отозвать письмо, внести поправки и снова направить.
При поездке в Москву В.А. начинал визит с куратора. И в Минфине, и в Госплане, и в Миннауки (бывший Госкомитет по науке) кураторы с глубочайшим уважением к нему относились и всегда стремились помочь. И только после общения с куратором он обращался к первому руководителю ведомства.
В.А. был очень требовательным руководителем. Например, он предупредил меня, что как начальник Финансового управления я могу попросить его помочь в решении вопроса в Москве не более одного раза в год. Но он и подсказывал, как работать на результат. Я чувствовала профессиональный рост, любила свою работу. В Москву приходилось летать 2-3 раза в месяц.
Отношение к людям
Доброе отношение с его стороны было не только к людям науки. Вот такой пример. Наступило тяжкое время, когда Объединенный комитет профсоюза прекратил выплачивать зарплату работникам культуры, спорта, детских дошкольных учреждений. Несколько заведующих детских садов во главе с профоргом пришли на прием к В.А., предупредить о начале забастовки – почти полгода они не получали зарплату. Все очень волновались. В.А. с каждой поздоровался за руку, попросил секретаря Ольгу Денисовну принести чай или кофе. Попросил отказаться от забастовки, которая приведет к тому, что много сотрудников институтов не смогут работать (кстати, им тоже по 2 месяца Москва не перечисляла бюджетные средства). И, обращаясь ко мне, сказал: «Найдите способ, как людям выплатить зарплату. Срочно дайте предложения.» Со всеми попрощался за руку. Все пошли ко мне в кабинет с вопросом, может ли проблема быть решена? Я ответила: «Председатель пообещал, значит решим». Вопрос о выплате зарплаты был решен незамедлительно через Управление делами, хоть и с нарушением финансовой дисциплины…
К старшему поколению В.А. относился очень хорошо. При нем проводились в Доме ученых праздничные мероприятия для ветеранов всего района, на которых он всегда выступал. Говорил с доброй улыбкой, всегда внушал оптимизм. Были замечательные концерты и танцы в фойе.
С пенсионерами аппарата Президиума и Управления делами встречался лично в конференц-зале Института экономики. Рассказывал о ситуации в стране и в науке. Очень любил песни. Но всегда спешил, слишком много у него было дел и забот.
Несмотря на свою занятость, всегда старался ответить на вопросы людей. Помню такой эпизод. После мероприятия в Доме ученых его окружили ветераны на улице. Мне же было необходимо срочно с ним согласовать финансовый вопрос и позвонить в Москву. Я попыталась объяснить это людям, чтобы они его отпустили. Но он очень строго сказал: «Встаньте в сторонку и ждите, когда я освобожусь». Вот такое уважение к ветеранам.
До и после
Что касается его деятельности как председателя Сибирского отделения АН СССР (СО РАН), то я выделила бы два этапа.
Первый этап – окончательное становление СО АН СССР, период развития. «Нам все удавалось, у нас все получалось.» Это оценка самого В.А. Об этом достаточно много публикаций в том числе в книге «Эпоха Коптюга».
Второй этап – выживание после смены государственного строя и титанические усилияКоптюга по спасению Академии наук СССР и СО АН СССР, которые характеризуются такими словами: «Я не хочу быть тем председателем, при котором погибнет Сибирское отделение». Эти слова он сказал в ЦКБ Московской Академии наук, где лежал с инфарктом.
Мне часто задают вопросы, что же сделал В.А., как он спас СО АН и Академгородок? Признаюсь, это было жуткое время. У нас было предчувствие страшной угрозы. Многое из того, что он предпринимал, до сих пор не для печати. Но некоторые моменты назову.
Первое, мы учредили «Сибакадембанк», который позволил провести ряд мер по недопущению катастрофы. Банк сыграл колоссальную роль в решении самых острых вопросов. К чести его президента Л.А. Кольцовой надо сказать, что она очень грамотно подходила к решению вопросов клиентов и учредителей банка, которыми в основном были институты СО РАН.
После трехкратного сокращения штатов в институтах, уменьшения фонда оплаты труда возникла реальная опасность, что бюджет вообще не будет поступать. Предчувствуя это, В.А. предложил продумать вопрос о создании внебюджетного фонда в размере двух-трехмесячного фонда оплаты труда и отчислений от него, чтобы в случае чего можно было продержаться до получения денег из Москвы. Благодаря этому фонду, когда не поступал бюджет, средства на оплату труда Президиум СО РАН перечислял институтам в обычном порядке, они иногда даже не знали, что деньги из Москвы не поступили.
Когда над хозрасчетными конструкторско-технологическими организациями (КТО) нависла угроза полного закрытия, их было решено перевести в статус бюджетных институтов (КТИ). И хотя бюджетных средств им выделялось немного, но зато они получили налоговые и другие льготы, которые имели место в научных организациях. Так поддержали сеть конструкторско-технологических организаций, которые со временем окрепли, приспособились к рынку и выжили.
Что касается инфраструктуры Академгородка – объектов ЖКХ, культуры, спорта, детских внешкольных учреждений, – то В.А. поставил задачу «сохранить все, что создал М.А. Лаврентьев». Было очень сложно. В решении вопроса по ДК «Академия» помог губернатор, приняв временно работников Дома культуры в областной штат. Как спасали КЮТ, «Калейдоскоп», лыжную базу можно рассказывать долго. Важно, что сохранили все эти объекты.
К сожалению, «реформаторам» удалось разрушить систему управления наукой путем подчинения институтов и Президиума РАН федеральному агентству научных организаций (ФАНО). Главный интерес реформ – земля и имущество институтов. При этом Академгородок потерял свое «лицо», но все это случилось уже после «эпохи Коптюга». 10 января 1997 г. он ушел из жизни. В этот день ежегодно уже 24 года мы встречаемся, возлагаем цветы к памятникам В.А. Коптюга и за чаепитием делимся воспоминаниями о нем.
С.В. Чубченко
Обратная связь