Институт археологии и этнографии СО РАН и Николо-Рождественская старообрядческая община Академгородка в воскресение 9 августа провели Никольскую ярмарку. Это праздник традиционной народной культуры, приуроченный к дню почитания любимого в народе святого – Николая Чудотворца.
– Сибирь всегда была территорией пересечения самых различных этнокультурных сообществ. Переселенцы были с очень разных территорий. Все они приносили с собой что-то свое. Поэтому в Сибири сложилась очень интересная и необычная культура, и о ней мы будем сегодня говорить, – рассказала Дарья Гаркуша, пресс-секретарь Института. И действительно, чего на этой ярморке только не было: от кузницы, звонницы, казачьей фланкировки и до дефиле традиционных костюмов. Но трудно представить себе русскую культуру без КНИГИ!
Во время мероприятия состоялась открытая лекция Владимира Николаевича Алексеева, заслуженного работника культуры России, кандидата филологических наук, главного библиотекаря НГОНБ «Сибирское старообрядчество как зеркало русского Средневековья».
Владимир Николаевич всю свою жизнь посвятил поиску и изучению древних книг, оказавшихся на территории Сибири.
«Продвижению русских на Восток сопутствовало интенсивное распространение славянской книжности.
А в Средние века книга действительно во многом определяла истинный уровень культуры общества.
И здесь, в Сибири, мы обнаруживаем произведения, которые, по сути, составляют золотой фонд литературы Древней Руси. И благодаря своим географическим особенностям, специфике экономического и культурного развития она сумела сохранить многие свидетельства этой средневековой культуры до нашего времени, практически до наших дней.
Новосибирскими археографами собрано свыше 2000 древнерусских книг, рукописных и старопечатных. И все они найдены на территории Сибири, они здесь имели хождение, читались, переписывались, передавались из рук в руки, из поколения в поколение», – поведал он.
Отношение к книге, по словам Владимира Николаевича, в христианстве вообще в принципе было необычайно трепетным.
«Книга содержала в себе не только тот инструмент, которым Бог творил мир, но запечатлела и содержала то, как он был сотворен. Как известно, это произошло с помощью Слова. И если связать эту мысль с началом Евангелия от Иоанна, одного из самых мистических из четырех классических Евангелий, становится понятным, почему оно начинается с утверждения именно этой мысли. «Искони бе Слово и Слово бе от Бога и Бог бе Слово». Это позволяет нам немножко приблизится к пониманию отношения средневекового человека к книге как духовной ценности», – рассказал он.
Что есть существо писания и что приносит человекам пользы
– Для старообрядцев, которые сохранили средневековый принцип чтения, само чтение оказывается попыткой, способом и путем гармонизировать свои отношения и с миром земным, и с миром божественных сущностей. Образ этого идеального мироустроения складывается в процессе установления той культурной традиции, того опыта духовного, предшественников, который аккумулируется исключительно в книгах. Поэтому старообрядцы так и стояли против исправления прежних книг во время церковного раскола. Мы сумели записать после общения с одним необычным старообрядческим представителем его повествование:
– Я никогда не собирал книг. Книги всегда сами ко мне приходили. Вот эти – от моих родителей, эти – от сестры, а вот эту мне подарил Петр Аксентьевич, наш сосед по деревне. Мне часто снятся книги – огромные, мудрые, поскольку мои предки постоянно читали их. Без этого у них не мог пройти ни один ни будний, ни тем более, праздничный или воскресный день. Лет тридцать видел я во сне то, что сегодня вижу у себя наяву на полках. Книги, несущие мудрость и жизнь моих предков, родителей, дедов и праВдедов. (Он использовал слово, которое нам очень понравилось. Новообразование, которое вбирает в себя два важнейших для человека понятия: правда и предки).
Их жизни, трудные, наполненные тяжким трудом ради хлеба насущного, поэтому и книги тяжелые, толстые, многомудрые. И рядом с этим сном, продолжает наш собеседник, всегда соседствует другой. Я плыву по реке, медленно и радостно и двигаюсь легко, как будто нет у моего тела никакой тяжести. Нет веса, какаято неземная радость захватывает все мое существо. От себя я добавил тогда, записывая это разговор: – Боже правый, а ведь такие же сны видел и запечатлел в текстах, до нас дошедших, Лаврентий, один из первых составителей Русской летописи, называемой Лаврентьевской, и составитель «Изборника Святослава 1076 года. А тут человек казалось бы самых земных устремлений… Будучи старообрядцем, он оказался успешным бизнесменом, у которого роскошный офис, обставленный шкафами с древними книгами, которые он собрал у себя. И видит сны, какие в XI веке видели и запечатлевали первые русские летописцы. Это человек, пустивший глубокие корни в традиции, в которой был воспитан с детства. Типичнейший образ старообрядчества, образ мудрости. Такой же образ мудрости, который заключен и в книге, с древнейших времен олицетворялась она с речным потоком, бесконечным, держащим на себе человека. Отсюда этот образ плаванья, тела, не имеющего веса.
Старообрядчество до сих пор почитает книгу так, как почитали ее в Древней Руси. Подведу итог: старообрядчество, поддерживая средневековую книжную культуру, прокладывает путь к развитию нашей сегодняшней цивилизации. И содействует улучшению нравов в обществе. Чтение в старообрядчестве при всем своем подчеркнутом средневековом характере никогда не было развлечением или способом времяпрепровождения. Оно было делом серьезным, а подчас и опасным, но всегда священным. Чтение старообрядцев – попытка гармонизировать свои отношения и с миром земным, и с миром божественных сущностей. И на самом деле, сохраняя традиции, запечатленные в книгах, они подготавливали рождение нового.
После выступления посыпались вопросы:
– Владимир Николаевич, скажите пожалуйста, насколько сильно отличаются археографически регионы?
– То, что мы увидели в археографии Томской области, сильно отличается от Забайкалья и Хабаровского края и так далее. Совершенно разные книжные интересы. Там чаще всего опирались на рукописные книги, потому что старопечатные книги труднодоступны были всегда. Но так случилось, что у забайкальских старообрядцев, они себя называют семейскими, преобладали как раз старопечатные книги.
Я долго пытался понять, почему забайкальские старообрядцы называют себя «семейские», какие это отличительные качества. И пытался добиться, чтобы они сформулировали этимологию для меня. Пока я не нашел одного человека, который сказал: «А мы с Сейма пришли!»…правда, и сам догадывался. Их традиционный наряд в Музее СО РАН, женский праздничный наряд, который мы привезли от семейских, обязательным атрибутом которого была низка янтарых бус. Откуда в Забайкалье янтарь? Это Прибалтика должна быть. Они по Сейму жили, пока Екатерина Вторая, понимая необходимость осваивания присоединенных, незаселенных русскими земель Забайкалья, не дала им право обычных крестьян, вместо двойного, введенного Петром Первым подушного налога, платить единый, но с условием того, что они переедут в Забайкалье. Потом в памяти стерлось топонимическое название «сеймские» – пришедшие с Сейма. И осталось – семейские. Это понятнее.
– Ездили ли вы к Агафье Лыковой?
– Ездили. Мы про нее узнали раньше, чем Песков. Мы к ним направили одного своего молодого человека. Он до них добрался, пообщался с ними. И для нас это оказалось малоинтересным явлением. Скитнический образ жизни – к нему стремится большинство староверов. Они это реализовали. А они нас интересовали всегда в первую очередь в книжном плане. Как читатели, как держатели книг, что они читают. Это интересно. А у Лыковых этого не было…
– Владимир Николаевич, пожелайте что-нибудь читателям газеты «Бумеранг».
– Многие ученые на Западе занимаются нейробиологией чтения. У нас только Татьяна Черниговская этим немножко занимается. Она лингвист по основному образованию, хотя у нее есть и степень биологических наук в том числе. А они занимаются как ученые и проводят поразительные эксперименты, которые являются источником дальнейших их рассуждений о важности для человека чтения. Например, какой-то американский университет проводил исследование, обследуя три с половиной тысячи людей старше 50 лет. И оказалось, что книги способны не только уменьшать уровень стресса и улучшать память, но и продлевать жизнь. Я считаю, такого рода эксперименты должны служить ярчайшим примером, чтобы обратить людей к чтению. Потому что читающий человек создает уникальную не просто нейронную связь, он создает огромную систему нейронных связей, которые не просто теплят, а поддерживают его физическое существование. Это простейшее умозаключение. Поэтому я желаю, чтобы наша страна свернула с тропы, на которую она ступила, результатом чего есть катастрофическое падение уровня чтения в стране в целом. Сегодня мы докатились до того, что по опросам ВЦИОМа, у нас меньше 50 процентов людей опрошенных, которые в течение года прочитывают хотя бы одну книгу. И речь не об инструкции к пылесосу – именно книг. Понимаете? А я помню, что еще лет 10–15 назад за 50 процентов зашкаливал уровень читателей. А что такое эти 48 процентов читающих хотя бы одну книгу в год? Я вспоминаю ильфопетровскую шутку: хорошая, говорили они, наука статистика. Потому что если по этой науке мой сосед съедает две курицы в день, а я – ни одной, то в среднем мы съедаем по одной. И здесь так же. Потому что покажите мне школьника или студента, который в течение года обойдется одной книгой. А это что значит? Что этот процент еще меньше. – Возможно, это связано с объемом информации у современного человека, все Интернет заполонил.
– Нет. Извините, какую информацию человек из соцсетей черпает? О своих приятелях? Мемы, картинки с котиками?
А для чего нужна информация? Информация нужна, чтобы на ее основе создать собственное знание о чем-то. А не для чего-либо еще.
– Ну, может быть, когда люди уходят из городов, в отшельники, как когда-то, у них есть только Бог и книга как единственный источник информации, это проще. А когда современный человек постоянно вращается в людском потоке, в информационном, трудно бывает сосредоточиться на чем-то серьезном, настоящем. На чтении книг в том числе. И при обилии информации человек упрощается, деградирует.
– Это как с татуировками, я не провожу такой эксперимент, но если я разговариваю с кем-то татуированным, я в конце концов спрашиваю его, для чего нужна татуировка. И только один из десяти мне сможет что-то ответить внятное. Что это – род оберега или подобное. И когда мне такое говорят, я интересуюсь, а знаете ли вы другой способ оберега, теми же самыми инструментами выполненный, но без того, чтобы доставлять боль, проблемы, которые после этого возникают у человека? Никто не знает. А славяне еще до принятия христианства, до X века прекрасно это знали. Они не наносили на кожу эти изображения, они их делали на одежде. Орнамент. Теми же самыми иголками и теми же самыми красками. Цветными. Это самосвидетельство о первобытности человека.
– А как вы относитесь к ИИ, может ли он действительно человека заменить?
– Это провокационный вопрос, я считаю, что это выдуманная бюрократами проблема. Искусственный интеллект… Не он нужен человеку, а нужно развитие человеческого интеллекта. Это более важная задача, чем создание искусственного. Кстати сказать, не знаю, сумели ли договориться о том, чтобы создать ограничительные условия при создании ИИ? Потому что даже в подсознании людей, страдающих недостатком собственного интеллекта, коренится идея о том, что их спихнут в конце концов с теплого местечка, потому что ИИ сможет эту работу лучше выполнить. Но здесь нужен действительно интеллект, а не бюрократический механизм.
Елизавета Садыкова
Обратная связь