Недавно, 14 июля, в день Взятия Бастилии, Виктор Григорьевич Петров – геолог и личность легендарная во всех смыслах, отметил свое 90-летие. Его геологическая тропа проходит через всю страну, от Урала до Магадана, много он успел поработать и за границей. Им было написано немало геологических отчетов, статей, только монографий с единственным авторством В. Г. Петрова существует четыре.
Но В. Г. Петров – человек скромный, даром что легенда. А меж тем по его жизни можно снимать фильм.
Родился он в Ленинграде, но волею судьбы оказался в Белоруссии, в немецкой оккупации.
«Отец меня каждое лето отправлял «на дачу» – гостить к своей сестре под Могилёв. Она была бездетная и с радостью со мной водилась. Когда началась война, мне было 5 лет и я долгое время не очень понимал, что вокруг происходит. Могилёв стоит на Днепре и ж/д пути, которые идут с севера, из Ленинграда, проходят через Могилёв на Украину. Этот ж/д мост пересекает Днепр. А мы жили недалеко от него в местечке Луполово. Я не знаю, почему именно моё внимание было привлечено к этому мосту (может быть, что-то говорили взрослые), но в какой-то момент он вдруг на моих глазах, как в немом кино (куда-то исчез звук взрыва), поднялся и …рухнул. И тут даже я, ребёнок, понял – происходит что-то страшное. Так для меня и началась война…
Я хорошо помню первого в своей жизни немца. Дело в том, что наше поселение бомбёжкам не подвергалось, всё было тихо-спокойно, шла обычная мирная жизнь. Ну где-то там, вдалеке гремели взрывы, солдаты ходили, рыли окопы, шла какая-то стрельба. И вот в какой-то момент, видимо, когда шли уже последние бои за Луполово, по чьему-то приказу на окраине села был выкопан блиндаж, в который забились женщины с детьми. Среди них были и мы с тёткой. Все внешние звуки – стрельба и т. д. – затихли, наступила какая-то подозрительная тишина. Самые храбрые женщины стали выглядывать, пытаясь понять, что там происходит. И вдруг – послышалась иностранная речь. Так для нас появился первый немец. Он спустился в блиндаж один, с автоматом, такой, как их показывают в кинохрониках – молодые, улыбающиеся, во френчах, вороты распахнуты, в общем… симпатичные ребята. А у женщин есть такой приём, был, по крайней мере, в то время: в случае беды или испуга они начинали реветь. Это был даже не рёв, не плач, а вой, другого слова не подберёшь. И вот они дружно взвыли. Он посмотрел на это дело, увидел, что никого нет кроме женщин и детей, развернулся и ушёл. Мы там ещё какое-то время посидели и начали вылезать и разбредаться по домам, которые были рядышком, метрах в ста примерно от укрытия», – рассказывал он.
Истории о том, как он выживал, скитаясь с теткой по Белоруссии, и даже совершил пару подвигов, можно прочитать в нашей газете:
https://bumerang.nsk.ru/publications/main/ekho-voyny/?sphrase_id=3235
А потом он вернулся в родной город, вырос и – начал выбирать профессию. И волею судьбы оказался в Академгородке:
«Вначале я хотел быть радистом. И даже попробовал, ходил в радиошколу, прибившись к взрослым радистам. Но это оказалось скучно. Потом учился в школе железнодорожников, проработал полтора года – вначале кочегаром, потом помощником машиниста. Но тоже разочаровался в профессии. Я-то думал – сел на поезд – и едешь себе до Владивостока, а мы катались только от Ленинграда до Гатчины и назад (я родился и вырос в Ленинграде). Неинтересно. Но я был начитанным парнем, и в какой-то момент решил стать… нет, не пиратом, а – геологом. Молоток в руках, карабин за спиной, тайга – вот это жизнь мужская! Да ещё и деньги платят за всю эту романтику!
В 1952 году я поступил в Миасский геологоразведочный техникум, который без преувеличений был одним из лучших в стране. У нас была своя форма, как у кадетов, и военная дисциплина. Учили блестяще. Когда я на работе столкнулся с инженерным составом, обнаружил, что знаю не меньше, чем они, а некоторые вещи даже лучше. При этом я – техник, и они меня шпыняют, ни в грош не ставят. И я понял, что мне надо учиться дальше и поступил в Иркутский политехнический институт (бывший горно-металлургический). Закончил его за три года. И вот, 1962 год, идёт дипломное проектирование, и мне на глаза попадается объявление в «Восточно-Сибирской правде» о том, что Сибирское отделение академии наук продолжает приём на заочное отделение аспирантуры. Я был уверен, что в аспирантуре чему-то учат и решил, что именно это мне и нужно…
Послал документы в СО АН. Пригласили на экзамены. А у меня был студенческий подход: сейчас май, а экзамены только в начале июня, успею подготовиться. Приехал, мне говорят: послезавтра у вас экзамен. Я: мол, как же так? А вот так, решили и всё.
Мне к тому времени Академгородок понравился, чем-то Ленинград напоминает, подумал, что по глупости могу пролететь, это было бы обидно. Но в итоге обошлось, всё сдал и меня приняли в аспирантуру.
Моим шефом стал Феликс Николаевич Шахов, это был человек особой закваски. Его в 1949 году арестовали и дали 5 лет Колымы (тогда много профессоров из Томска было отправлено в «места не столь отдалённые», в том числе и он). Сюда его пригласил лично Трофимук.
Окончил аспирантуру я «с представлением диссертации к защите». Шахов звал меня к себе на работу, но я тогда отказался, на своей работе казалось интереснее. А потом года через два я написал письмо, дескать, вы меня приглашали, а я отказывался, теперь я свободен, можете меня забирать. Он ответил телеграммой, дескать, берём, соглашайтесь на должность младшего научного сотрудника, оклад такой-то. Защититесь – всё изменится. Так я, полевик, оказался 1 октября 1968 года в Институте геологии и минералогии СО АН, в лаборатории литологии, где и проработал практически до последнего времени.
Геология – профессия разноплановая, она составная. В начале из нас готовят обыкновенных ремесленников – в техникумах, институтах. Мы должны знать алгоритм решения задач, которые периодически возникают, и так далее. А потом на каком-то этапе оказывается, что просто ремесла не хватает, рано или поздно у определённой части геологов (не у всех) возникает потребность расширить свои знания, они понимают, что для решения текущих задач их знаний и умений, а также опыта предшественников и учебников недостаточно. И тут выясняется, что нужна наука. И она, оказывается, есть! Вот почему мы и оказались здесь.
Подробнее о его жизни в геологии можно почитать здесь: https://bumerang.nsk.ru/publications/main/bayki-u-kostra-ili-razgovor-s-geologom/?sphrase_id=3236
Виктор Петров – как и большинство геологов – талантливый рассказчик, у него в запасе огромное количество баек, не переслушать.
Вот что рассказывает о нем Валентина Николаевна Гречищева, также известный геолог-полевик:
– У него в процессе работы сложились свои собственные представления о генезисе не только магматических тел, но и о происхождении золота. Часто они отличались от общепринятых корифеями науки идей. И когда человек ориентируется не столько на известных авторитетов, сколько на собственные размышления и выводы, закаляется характер. Я считаю Виктора Петрова удивительно цельным и талантливым человеком, ученым.
В настоящее время Виктор Григорьевич проводит время в основном дома, но его мечта – это, конечно же, поля! Да и какой геолог, если он настоящий, не мечтает о полях! «Вот бы взять вертолет и туда, где не ступала нога человека!» – поделился он с нами.
А мы желаем, чтобы у Виктора Григорьевича, прекрасного человека и удивительного рассказчика, большого друга нашей газеты, который вдохновляет каждый раз своим жизнелюбием и чувством юмора, исполнились его мечты! И конечно же – желаем внимания со стороны коллег! Это для него – бесценно!
Елизавета Владова
Фото из архива В. Г. Петрова
Обратная связь