16 июля Институт археологии и этнографии СО РАН совместно с арт-резиденцией «Юность» провёл открытую лекцию «Русалки в народной культуре», приуроченную ко Дню этнографа.
Пруд с утками, одна из самых узнаваемых достопримечательностей Академгородка, на один вечер превратился в площадку необычного перформанса. Девушки в русских народных сарафанах водили хороводы, вовлекали зрителей в игры, то громко ссорились, то дружно смеялись, угощали друг друга орехами и размахивали веточками папоротника. Чуть поодаль, на камне у самой воды, сидела одинокая девушка и играла на старинной арфе. Когда раздалось дружное «Чур меня!», русалки исчезли так же неожиданно, как появились.
После театрализованного представления Ольга Голубкова, этнограф, кандидат исторических наук, рассказала о том, как менялись представления о русалках в традиционной культуре.
– «Чур» в дохристианской традиции – это пращур, предок, хранитель рода. По языческим представлениям, загробное существование определялось не поступками человека (как в христианстве), а тем, какой смертью он умер. Если человек проживал долгую жизнь и умирал естественной смертью, он переходил в разряд предков-хранителей. Считалось, что если жизненный путь обрывался раньше срока и человек не успевал прожить отпущенные ему годы, его душа не могла перейти в иной мир и превращалась в неупокоенный дух. Особенно опасными были умершие до брака, – рассказывает Ольга Голубкова.
Кто же такие русалки? Этим вопросом исследователи задавались ещё в XIX веке, когда этнография только складывалась как самостоятельная наука. Одна из наиболее распространённых точек зрения связывает слово «русалка» с «русалиями» – древними обрядовыми игрищами с музыкой, плясками, маскарадами, упоминания о которых встречаются в летописях и «поучениях против язычества» XI–XII веков. Первоначально слово «русалка» относилось к участникам русальных обрядов. Во время Зелёных святок девушки шли на лесную поляну, там с песнями водили хороводы вокруг берёзы, которую украшали лентами, лоскутками; «кумились» (обменивались венками, что символизировало их клятву в дружбе), гадали, проводили обряды, призывающие обеспечить хороший урожай. После принятия христианства многие языческие обряды были переосмыслены и вошли в народный календарь.
Традиции, связанные с русалками, сохранились в Троицкую неделю и в дни празднования Ивана Купалы. Семик– древний восточнославянский (и не только, есть он и финно-угорских народов, например у чувашей ((Прим.ред.)) праздник, который знаменует переход от весны к лету, также является днём поминовения умерших «до срока», неестественной смертью. Семик приходится на четверг «русальной недели», которая приурочена к празднику Троицы: в одних регионах – неделя до Троицы, в других – после неё; в древности же «русальская неделя» наступала, когда начинала колоситься рожь. Мифический образ русалки, в первую очередь, был связан с умершими незамужними девушками. По словам лектора, Зелёные святки считались временем особой активности русалок.
– Само слово «русалии» происходит от названия древнеримского праздника Розалий. Это был праздник поминовения умерших молодыми, до брака, во время которого устраивались карнавальные шествия и украшали могилы розами. Как называли этих мифологических персонажей восточные славяне? Есть древнее индоевропейское слово «навь», означающее «мертвец», «покойник». С тем же древним корнем связано латинское слово navis – «корабль». Не случайно в разных индоевропейских традициях существует представление о том, что душа переправляется в иной мир на ладье. От слова «навь» происходят восточнославянские народные названия – навки и мавки, так называли души умерших «до срока»: детей, юношей, девушек. По народной традиции незамужних девушек хоронили в свадебном наряде, как невест. Поэтому образ русалки-навки – это девушка с распущенными волосами, в длинной белой одежде без пояса и в венке, – продолжает лектор.
По этнографическим материалам, представления о русалках распространены у русских, украинских и белорусских переселенцев в Сибири: «Когда русальная неделя – в лес не ходи, там русалочки». В народных представлениях русалок нередко связывали с душами утопленниц. В традиционной культуре к людям, погибшим в воде, вообще существовало особое отношение: такая смерть считалась «нечистой». Вода воспринималась как граница между миром живых и потусторонним миром, поэтому именно через неё, согласно народным верованиям, было проще всего попасть в иной мир.
Третий «вид» русалок – это духи плодородия. В древнерусских «поучениях против язычества» XIV-XV веков встречается их наименование – «берегини». В народной традиции более позднего периода известен такой персонаж, как полудница. Это женский дух, который, по поверьям, живёт в поле и появляется в самый полдень, когда солнце стоит в зените. Если человек продолжает работать в это время, полудница может наказать его, например, ударить по голове раскалённой сковородкой. Образ раскалённой сковородки, как объясняли рассказчики, соотносился с палящим полуденным солнцем. Считалось, что полудница охраняет поля и посевы. Русалки также связаны с полем: по народным представлениям, они особенно часто появлялись в период цветения трав, колошения ржи, ячменя, овса.
В древнерусских текстах XI-XII веков упоминаются персонажи, которые впоследствии повлияли на формирование образа русалки: сирены, вилы, самовилы и самодивы. Образ вил сохранился у южных и западных славян. Их представляли прекрасными девами с крыльями и копытами на ногах. Верили, что вилы могут летать, они могут насылать грозу или, наоборот, усмирять её, что они управляют погодой и небесными водами, поэтому к ним обращались с просьбами о дожде.
Рядом с вилами в древнерусской книжной традиции упоминаются и сирены – мифические существа - полуженщины-полуптицы. Им Виктор Михайлович Васнецов посвятил картину «Сирин и Алконост. Песнь радости и печали». Образ сирен пришёл в русскую культуру из античной традиции через Византию. В древнегреческой мифологии сирены, проиграв музыкальное состязание Аполлону и музам, бросились в море со скал и утонули. Они стали демоническими существами, поселились на острове и своим чарующим пением завлекали мореплавателей, обрекая их на гибель.
– Откуда у русалки рыбий хвост? Для восточных славян это заимствованный образ. Таких полудев-полурыб называли «фараонками» или «фараонами». Этот образ пришёл из книжной традиции и связан с народным толкованием библейской книги «Исход». В Библии рассказывается, как Моисей вывел евреев из египетского плена, а войско фараона отправилось за ними в погоню. Когда Моисей дошёл до Красного моря, то по его молитве воды расступились, и израильтяне прошли по морскому дну. Войско фараона устремилось следом, но море вновь сомкнулось, и преследователи погибли. В народной легенде рассказывается, что после этого воины фараона превратились в существ с человеческим туловищем и рыбьим хвостом, а их кони – в рыб с конскими головами, – объясняет Ольга Голубкова.
Изображения подобных персонажей, которых исследователи называют «фараонами», «фараонками», а иногда «берегинями», сохранились на северорусских наличниках – обрамлении окна с наружной стороны дома. В западнорусские земли образы рыбохвостых сирен проникали и через польскую традицию. В русской культуре образ полуженщины-полурыбы утвердился не раньше второй половины XIX века, сначала он проник в городскую среду – с распространением книгопечатания и европейской литературы: вместе с популярной сказкой Андерсена, легендой о Мелюзине, романтических сказаниях об ундинах, сиренах. В народной (сельской) традиции, как минимум, до середины ХХ в. сохранялись представления о русалках-утопленницах, которые слились с русалками-духами плодородия, которые сидят у воды, качаются на ветвях, бегают по полям.
– Дело в том, что русская русалка как дух плодородия тесно связана с сельскохозяйственной традицией. По мере разрушения традиционного уклада этот образ постепенно вытесняется более зрелищными – сиренами и фараонками. В результате, со второй половины ХХ в., женские мифологические персонажи, связанные с водой, всё чаще начинают восприниматься как русалки с рыбьим хвостом. По современным этнографическим материалам – рассказам русских сибиряков-старожилов, наиболее типичный образ русалки: это девушка с рыбьим хвостом, которая лунной ночью сидит у воды и расчесывает свои длинные волосы гребнем. Однако переселенцы рубежа XIX-ХХ вв. из южнорусских, украинских, белорусских губерний до настоящего времени сохранили представления о традиционных восточнославянских русалках в образе девушек с распущенными волосами, в саванах и с венками на головах, – завершает Ольга Голубкова.
Слушатели с большим взиманием погрузились в лекцию, задавали вопросы. Интересно, что привычный сегодня образ русалки с рыбьим хвостом из масс-культуры заметно отличается от того, каким этого мифологического персонажа представляла и представляет себе народная традиция. И стало понятно, почему например у Пушкина она «на ветвях сидит»…И как здорово, что есть люди, которые сохраняют и изучают народную культуру для будущих поколений.
Любовь Шигарова
Фото автора
Обратная связь