Им овладело беспокойство,
Охота к перемене мест
(Весьма мучительное свойство,
Немногих добровольный крест)
А. С. Пушкин
Записки из дальних странствий – своеобразный жанр, известный, наверное, со времен клинописной литературы. Про земли, где с неба сыплется манна, а реки полны сладкого молока, про места, где небо сходится с землёй, а звёзды нависают так низко, что можно достать руками. Хотя в иных местах, по рассказам очевидцев, встречались и люди с пёсьими головами. Чем ближе к достоверным временам записки путешественника, тем более правдивая картина мира открывается читателю, хотя и представленная с позиции, свойственной эпохе.
Вопрос о том, как люди отправляются в путешествия – волею или неволей, вынуждаемые обстоятельствами или государственной службой – уже сам по себе может стать началом романа или путевых заметок. Вот так и Иван Александрович Гончаров, во всем образе жизни которого явно прослеживается облик Ильи Ильича Обломова, не мог поверить самому себе, когда согласился принять предложение адмирала Путятина сопровождать его в качестве секретаря и историографа в путешествии в Америку и Японию осенью 1852 года. («Фрегат "Паллада"»)
То, что было сказано в шутливом тоне: «Я бы принял это предложение не задумываясь!» – обернулось кошмарными мыслями перед неизвестностью и опасностью многомесячного путешествия: «морская болезнь, перемены климата, тропический зной, злокачественные лихорадки...». Но адмирал Путятин, не подозревая о терзаниях Гончарова, дал согласие на то, что Иван Александрович будет прикомандирован на фрегат «Паллада», с выплатой тысячи рублей подъемных. Официальной версией экспедиции была инспекция русских владений на Аляске, тайной миссией – заключение торгового договора с Японией. Короче говоря, жертва собственно внутренней борьбы вскоре оказался далеко от любимого кресла и от дивана, на котором так сладко спалось после обеда.
В кают-компании фрегата тоже был диван, но полежать на нем в тишине не слишком удавалось, поскольку офицеры то входили, то выходили, звучали команды, топот, свистки, качка то усиливалась, то затихала. «С этим началась для меня жизнь, в которой каждое движение, каждый шаг, каждое впечатление были не похожи ни на какие прежние», – напишет позже Гончаров. Но, как говорится, «страданье вылечим страданьем», а дело должно быть сделано, и Иван Александрович начинает вести путевой дневник экспедиции, позднее обретший форму путевых заметок, под общим названием «Фрегат "Паллада"».
Командированный на судно в качестве летописца, Гончаров снискал благожелательный отзыв адмирала Путятина в рапорте в морское ведомство. Наш страдалец скрупулезно записывал даже самые незначительные наблюдения. «Безустанно жалуясь на судьбу, он не забывает упомянуть ни о торговом и политическом влиянии англичан на Мадере, ни о голландских колонизаторах на мысе Доброй Надежды, ни об этнических и религиозных столкновениях в Сингапуре…» – читаем мы в главе, посвященной экспедиции в книге Анри Труайя. («Мильон терзаний Ивана Александровича Гончарова»)
Для нас записки Ивана Гончарова интересны сравнительным анализом, удивительно проницательным взглядом, почти пророческой прозорливостью, умением мыслить далеко вперед. «Китайцев везде много: они и купцы, и отличные мастеровые, и рабочие. Я удивляюсь, как их еще по сю пору нет на мысе Доброй Надежды? Этому народу суждено играть большую роль в торговле, а может быть и не в одной торговле».
Где бы корабль ни бросил якорь, Гончаров ищет «искомый результат путешествия – это параллель между чужим и своим. Мы так глубоко вросли корнями у себя дома, что, куда и как надолго бы я ни заехал, я всюду унесу почву родной Обломовки на ногах, и никакие океаны не смоют ее»!
Откройте для себя эту грань творчества великого писателя – книгу, написанную в эпоху больших исторических событий для России.
Наталья Трегуб, зав. библиотекой НДУ
Обратная связь