Пермь – это где-то в Сибири…

Освоение Сибири начиналось из Пермской земли. 1 сентября 1581 года отряд Ермака из крепости Кергедан, располагавшейся недалеко от Усолья Камского (современный Соликамск), отправился в Сибирь. От этого события, по сути, и можно начинать историю вхождения Сибири в состав Российского государства.

Пермский край охотно посещается туристами – он богат историческими памятниками и достопримечательностями. А в этом году – со 2 по 6 июля – в столице края городе Перми проходил XVI Конгресс антропологов и этнологов России, собравший более тысячи участников из научных центров нашей страны и зарубежных стран. О работе конгресса, а также об исторических связях Пермской земли и Сибири, об удивительных памятниках старины, о легендах и мифах о Ермаке и Строгановых рассказывает хорошо известный читателям «Бумеранга» историк и путешественник, доктор исторических наук Владислав Кокоулин.

– Владислав Геннадьевич, был ли Ермак первым россиянином, кто перешёл Уральские горы, которые разделяют Европейскую Россию и Сибирь?

– Тесная связь между Новгородской республикой и Югрой была установлена за 700 лет до похода Ермака. Новгородцы занимались меновой торговлей с остяками и вогулами (современными хантами и манси). Кстати, знаменитый «Меч Каролингов», который хранится в музее Института археологии и этнографии в Академгородке, попал в Сибирь скорее всего в результате торговли Новгорода с Ганзейским союзом, с одной стороны, и с сибирскими народами – с другой.

Интересно, что пермские земли находились в зависимости от Новгородской республики, а в документах XIII–XV веков они вообще упоминаются как новгородские «волости», то есть они платили дань новгородцам, как, впрочем, и югорские земли. К сожалению, в музейных экспозициях Пермского краеведческого музея эта часть истории края не нашла отражения, как, впрочем, и история «Перми Великой» – средневекового княжества, находившегося в зависимости сперва от Новгородской республики, а потом – от Великого княжества Московского.

– Насколько торговля связывала разные земли в древности и в Средние века?

– В краеведческом музее Перми можно увидеть удивительный экспонат – статуэтку древнеегипетского бога Амона, которая попала в пермские земли в IV–III веках до нашей эры. Датировку установили во время раскопок Конецгорского селища носителей ананьинской археологической культуры, которая была распространена в Прикамье в VIII–IV веках до нашей эры.

– Как она туда попала? Неужели древние пермские земли были связаны с Древним Египтом?

– Появлению бога Амона на пермской земле способствовали древние греки и скифы. Хорошо известно, что на территории Древнего Египта существовала древнегреческая колония Навкратис. А в Крыму древние греки создали торговые колонии для торговли со Скифией. А уже скифы торговали с носителями ананьинской культуры, проживавшими на пермской земле.

Кстати, со скифами, точнее со скифским звериным стилем, некоторые учёные связывают появление пермского звериного стиля, который был широко распространён с VII века до нашей эры до XII века нашей эры в лесной зоне от Камы и Вятки до Оби и Енисея. Но, возможно, эти учёные ошибаются: скорее всего пермский звериный стиль имеет самостоятельное происхождение, не зависимое от скифов. И связан он с тотемическим мышлением, которое было общим для всего человечества на определённой стадии развития. Если же предполагать заимствование, то необходимо как-то связывать, например, пермский звериный стиль и очень похожие на него фигурки из древней культуры Чупикуаро в Мексике.

Правда, с этой мексиканской культурой был связан громкий скандал, когда выяснилось, что местное мексиканское население наладило производство подделок, среди которых оказались и фигурки динозавров, выдавая их за древние артефакты. Подделку вскоре разоблачили, но до сих пор в паранаучной литературе эти фигурки динозавров, якобы сделанные древними людьми, выдаются за доказательства то глубокой древности человека – ровесника динозавров, то динозавров, которые дожили до времени появления человека современного типа. 

Если речь зашла о динозаврах, то, зайдя в Музей пермских древностей, можно увидеть, как сделать неплохой вариант приобщения детей и подростков к научным знаниям. В музее предоставляется возможность «смести песок с костей динозавра», а также представлены рисунки детей на тему музейных экспозиций – дети с удовольствием рисуют мамонта и местную достопримечательность – полный скелет эстемменозуха – древнего травоядного ящера с оригинальными роговыми выступами на черепе.

Но характерно, что не динозавры стали «брендом» Пермского края, а пермский звериный стиль. И один из персонажей этого стиля – медведь. В центре Перми находится скульптура шагающего медведя, которому все туристы стараются потереть нос, чтобы исполнилось загаданное желание. Как  раз в то время, когда я размышлял о том, как рождаются городские мифы и легенды, подошла группа туристов.

– Удалось ли услышать какую-

нибудь легенду?

– Экскурсовод, рассказав о культе медведя у древних жителях пермской земли и о том, как медведь оказался на гербе Пермского края, продолжил так: «Существует местная легенда о том, почему Ермак с горсткой храбрецов смог покорить огромнейшую Сибирь, победив могущественных врагов. Дело в том, что Ермак перед походом в Сибирь общался с местными шаманами и они ему передали силу и бесстрашие медведя?». 

И тут один из туристов вдруг спросил: «А есть ли какие-нибудь доказательства»?

Экскурсовод не растерялся и, как мне показалось, с иронией парировал: «Об этом есть исторические документы, с которыми все желающие могут познакомиться в краеведческом музее…».

Уточнить, какие именно «документы» есть в местном краеведческом музее, туристу не удалось – экскурсовод быстро повёл группу дальше, рассказывая уже о добыче соли в Пермском крае.

– Насколько Ермак популярен в Пермском крае?

– В Перми очень популярна экскурсия в город Кунгур – обычно там посещают ледяную пещеру и гуляют по центру города с исторической застройкой. Так вот в Кунгуре помимо «камня Ермака», «городища Ермака», ретро-бара «Ермак», памятника Ермаку есть ещё и «деревня Ермака», в которой Ермак оказался в очень необычном окружении – среди персонажей детских сказок: Емели на печи, Кащея Бессмертного, Бабы Яги. Своеобразный сказочный персонаж.

У памятника Ермаку, точнее его стругу, – очередная группа туристов. И вот одна из туристок, видимо москвичка, говорит своей подруге: «А ведь я всегда думала, что Пермь – это где-то в Сибири…». 

Удивительно, но отчасти она оказалась права.

– В каком смысле?

– Пермские земли до 1727 года частично входили в состав Сибирской губернии с центром в Тобольске. Так что Пермь – это, действительно, где-то в Сибири.

– Кто ещё из исторических персонажей популярен в современной Перми?

– Конечно, епископ XIV века Стефан Пермский и Строгановы. А из более поздней истории – великий князь Михаил Александрович Романов – всё это мифологизированные фигуры современной Перми.

– Каким образом их мифологизируют?

– Что касается Стефана Пермского, то в разные эпохи его представляли по-разному. До 1917 года это был святой, который проповедовал христианство в землях коми-пермяков, и просветитель, который, разработав для языка коми уникальный алфавит, перевёл на их язык основные церковные сочинения. В советские времена актуализировали его политическую деятельность, делая упор на «кровавое крещение». Начиная со времени Перестройки стал возрождаться дореволюционный положительный образ Стефана Пермского, но одновременно оказался востребован и советский миф, только теперь уже речь шла об уничтожении «топором исконной культуры коми-пермяков» – уничтожались деревянные языческие идолы, поэтому в музеях Пермского края много местных деревянных скульптур христианского культа и полностью отсутствуют языческие идолы. Тем не менее, эта фигура остаётся значимой для современной Перми – именем епископа называют улицы, ему посвящают художественные произведения и фильмы.

Младший брат последнего российского императора Михаил Романов, бюст которого установлен на набережной Камы, сегодня изображается не как представитель царского самодержавия, «веками угнетавшего русский народ» (как это было в советской пропаганде), а как изысканный интеллектуал и театрал, посещавший театральные постановки в Перми, а, соответственно, большевики – как какие-то «нелюди», убившие столь высококультурного человека просто из «звериной жестокости и злобы». Всё это относится к проблемам политики исторической памяти.

Если обратиться к Строгановым – это был род русских промышленников и помещиков, которые были крупнейшими землевладельцами на Урале с XVI века до 1917 года, – то в советские времена они относились к «эксплуататорам трудового народа», подавлявшим восстания местных уральских народов. Хотя признавалась роль некоторых представителей этого рода в присоединении к России новых территорий на Урале и в Сибири, но в целом отношение было негативным. Сегодня же Строгановы – яркий образец предпринимателей и меценатов, много сделавших для развития культуры и науки в Пермском крае. Мне удалось посетить одну из резиденций Строгановых на пермской земле – посёлок Ильинское – и там в музее как раз представлена современная версия исторической памяти о Строгановых.

Справедливости ради следует сказать, что некоторые из бывших крепостных Строгановых сделали великолепную карьеру – известный в Пермском крае род учёных (среди которых были лесоводы, этнографы, археологи) Теплоуховых много сделал для изучения природы и народов Прикамья.

– Это, случайно, не родственники хорошо известного сибирского археолога Сергея Теплоухова?

– Родственники. Более того, Сергей Александрович Теплоухов – известный исследователь археологических памятников в Минусинской котловине – родился в Ильинском. В 1912 году он окончил Казанский университет, и в 1913 году был отправлен в экспедицию в Туву, где проверял гипотезу о саяно-алтайском происхождении финнов. Гипотеза, кстати, не подтвердилась. Потом он работал в Петербурге, а в 1917 году вернулся в Казань. А дальше попал в водоворот революционных лет. Поехав в Пермь в 1918 году, оказался на территории, занятой армией Колчака. В следующем году был эвакуирован вместе с Пермским университетом в Томск, где до 1929 года был доцентом и профессором Томского университета. Как раз в эти годы он изучал археологические памятники в Минусинской котловине (от раннего бронзового века до енисейских кыргызов) и разработал научную периодизацию этих памятников, которая с некоторыми дополнениями используется и сегодня.

Так что, Сергей Теплоухов – яркий представитель тех, кто когда-то из Перми отправился в неведомую Сибирь для дел российского масштаба.

 – Вы принимали участие в XVI конгрессе антропологов и этнологов России в качестве антрополога или этнолога?

– В качестве историка. Дело в том, что современная этнология и антропология отличаются от классических этнографии и антропологии. Ранее этнографы изучали материальную и духовную культуру народов, которые, как считалось, находятся на более низкой стадии развития, или точнее, сохранили традиционный образ жизни, а антропология занималась морфологией человека, то есть его физическим строением. Современные этнология и антропология – это уже целый комплекс дисциплин, которые изучают человека в этническом, социальном, культурном, религиозном многообразии.  

Например, среди секций конгресса были такие как «Этнокультурная идентичность в виртуальном пространстве», «Неоязычество в России и мире», «Женщины и женское в истории академического сообщества», «Восточный фронтир России: антропология трансграничья». Всего же в рамках конгресса было 62 секции, которые собрали более тысячи научных работников, преподавателей вузов, архивных и музейных работников, представителей органов власти и общественных организаций из разных городов нашей страны.

– А в какой секции выступали вы и с каким докладом?

– Я выступил с докладом «Этнографические исследования в Сибири в архивных документах «Общества изучения Сибири и её производительных сил»». Этому Обществу, кстати, в этом году исполнилось 100 лет. Что касается моего доклада, то я обратил внимание на то, что современным этнографам всё труднее встретить представителей традиционных народов – глобализация делает свою работу. Однако вместо поездки в какой-нибудь малодоступный регион Сибири можно совершить «экспедицию в архив», причём это не архив, например, кафедры этнографии, где хранятся материалы экспедиций за много лет, а обычный государственный архив, куда люди в большинстве обращаются за справками о стаже работы. Но такие архивы всегда хранят и другие материалы. Например, в нашем государственном архиве имеются материалы и документы «Общества изучения Сибири и её производительных сил».

Это Общество в 1920-е годы организовало несколько экспедиций в различные уголки нашего региона, изучая минеральные, растительные ресурсы, но не только. Было организовано несколько этнолого-экономических экспедиций – изучали возможность использовать отдалённые территории для сельскохозяйственного производства (или как тогда говорили – «колонизационного фонда»). Одна из таких экспедиций была отправлена в Нарымский край в 1927 году. Руководила экспедицией Елизавета Орлова – этнолог-экономист, которая потом по приглашению академика Алексея Окладникова работала в Институте экономики и организации промышленного производства СО АН СССР. 

В нашем государственном архиве сохранился подробный отчёт Елизаветы Орловой об этой экспедиции – она рассказывает не только о быте и материальной культуре коренных жителей Нарыма, об их верованиях, традициях и мифах, но и об их взаимоотношениях с переселенцами из Европейской России, о межэтнических браках, воспитании детей. Она составила подробные расчёты – сколько зарабатывают жители этого сурового региона и сколько тратят. Причём отчёт написан прекрасным литературным языком и читается как занимательный детектив. 

Коллеги из Российского этнографического музея и Музея антропологии и этнографии (Кунсткамеры), с которыми я общался во время конгресса, заинтересовались этим отчётом, поскольку народы, проживавшие и проживающие в Нарымском крае, изучены недостаточно, и не исключено, что подобная «экспедиция в архив» наряду с полевыми экспедициями вскоре может стать частью повседневной работы этнологов.

А в перерыве между заседаниями секции коллеги из Пермского архива рассказали мне об интересных документах по истории Сибири конца XVIII века, которые хранятся в фонде Пермского наместнического правления в Государственном архиве Пермского края. Так что и сибирякам можно отправиться в «экспедицию» в Пермский архив для более углублённого изучения родного края.

  Кирилл Разумовский