Леонид Андреев, яркий представитель Серебряного века, жил, как и писал, весьма экспрессивно. Считается, что именно один из его экспрессивных, отнюдь не символичных поступков, привел к неизлечимой болезни сердца. Но именно эти качества и определили палитру его произведений – эмоциональных, острых, «наполненных трагизмом и суровой правдой».
Проникнутый с юных лет идеями Ницше и Шопенгауэра (вот она – страсть к чтению), мучимый «проклятыми вопросами», он ценность личности ставил превыше всего, а любовь для него была движущей силой, естественной, как воздух, которым мы дышим. После первого брака он остался вдовцом с двумя сыновьями, младшему из которых – Даниилу – было на тот момент меньше года. Второй брак даровал писателю еще двух сыновей и дочь. Ранняя смерть Леонида Николаевича – от потери дома и России или по причине больного сердца – практически окончательно разделила и семью. Даниил и без того воспитывался после смерти матери в семье бабушки Велигорской. А старший – Вадим, после смерти отца не смог ужиться с мачехой в их финском имении и записался в ряды Белой армии. Путь из Финляндии через Стокгольм и Париж ненадолго привел Вадима на Северный Кавказ, но дело шло к разгрому Белого движения, и юноша, в конце концов, осел в Константинополе, где учился в гимназии для русских эмигрантов. Берлин, Париж – это путь, который прошли многие русские. В Париже Вадим состоялся как поэт и переводчик, стал главой семейства. В 1940 году, после капитуляции Франции он перебрался к семье на остров Олерон, «где примкнул к движению Сопротивления».
Об этом времени, о жизни во время нацистской оккупации на «солнечном» острове Олерон, любимом месте летнего отдыха французов, и рассказывает внучка Леонида Андреева – Ольга Андреева-Карлайл. Семья оказалась на острове буквально в день объявления войны, в сентябре 1939 года. Возвращаться в Плесси, под Париж, к отцу, было опасно. Андреевы, как многие русские эмигранты во Франции, не имели французского гражданства, вернее – не хотели его принимать, рассчитывая со временем вернуться на Родину, в Россию. В атмосфере тревоги и переживаний за отца, слушая разговоры взрослых – и дети начинают понимать, что жизнь изменилась бесповоротно. На расширенном семейном совете было принято решение, что после всеобщей мобилизации, когда мужчины уйдут на фронт, женщинам с пятью маленькими детьми будет легче (как они полагали) переждать войну на острове. Пять лет семья проведет в маленькой патриархальной деревне на севере Олерона. Они переживут поражение Франции и приход нацистов, научатся выживать в условиях безденежья (хотя в семье никогда особых денег и не было) и дефицита абсолютно всего. «Будут читать наизусть русские стихи при свете масляной лампы». После капитуляции Франции вернется отец. С риском для жизни вся семья будет слушать по ночам радиопередачи из Лондона и Москвы и участвовать в движении Сопротивления.
Чтобы прокормить семью, Вадим, никогда не занимавшийся огородничеством, разведет на кусочке дюн, заросших кустарником, огород и добьется приличного урожая. Любовь к земле, к острову, успехи в обработке дикого поля, превратят его из объекта насмешки местных крестьян (парижанин!) в равного с островитянами. «Помидоры его созревали уже в начале июня, а поля, удобренные только бурыми водорослями, выглядели великолепно». После войны один из своих романов о движении Сопротивления, поэт и переводчик Вадим Андреев назовет «Дикое поле». Остров Олерон освободят за несколько дней до капитуляции Германии весной 1945 года.
События тех лет открывались девочке постепенно, по мере взросления, но сам опыт выживания в таких обстоятельствах, накладывает на свидетелей долг памяти – и Ольга Андреева, унаследовавшая писательский дар, идущий от деда, оставила нам яркое мемуарное свидетельство.
Наталья Трегуб, зав. библиотекой ДУ
Обратная связь