Александр Николаевич Фомин, доктор геолого-минералогических наук, главный научный сотрудник Института нефтегазовой геологии и геофизики им. А. А. Трофимука СО РАН, зав. кафедрой «Геология месторождений нефти и газа» геолого-геофизического факультета НГУ, рассказал о своем учителе В. С. Вышемирском. стоявшем у истоков СО АН СССР. Это известный российский ученый, выдающийся представитель сибирской школы геохимиков-нефтяников, специалист в области теории нафтидогенеза и условий формирования нефтяных залежей, ветеран Великой Отечественной войны, первый заведующий лабораторией геохимии горючих ископаемых ИГиГ СО АН СССР, один из организаторов кафедры «Геология месторождений нефти и газа» ГГФ НГУ, доктор геолого-минералогических наук, профессор, заслуженный деятель науки РСФСР.
– Александр Николаевич, расскажите, как вы попали в геологию и познакомились со всеми этими легендарными личностями?
– В науке и в Академгородке я оказался не по своему желанию, а по желанию академика Трофимука и профессора Вышемирского. Кстати, сегодня 105-я годовщина со дня рождения Владислава Станиславовича Вышемирского. Он мой учитель, дал мне путевку в большую науку. Курировал всю мою жизнь. 28 лет мы отработали с ним вместе. Несколько лет мы даже сидели в одной комнате.
В 1974 году я заканчивал Томский политехнический институт. В те годы открывались десятками месторождения в Западной Сибири. Но я выбрал самую северную экспедицию – Карскую нефтегазоразведочную, на западном побережье полуострова Ямал, дальше был только Северный Ледовитый океан. В том районе уже были открыты крупные газоконденсатные месторождения – Харасавэйское, Бованенковское и другие. Мы, конечно, были романтиками, нас влекли неоткрытые сокровища недр.
Но перед самой защитой диплома пришло письмо от академика Трофимука с просьбой направить одного из выпускников нефтяной кафедры ТПИ для поступления в аспирантуру Института геологии и геофизики. Выбор пал на меня. Балл у меня был приличный, кроме того, я был секретарем комсомольской организации, вел активный образ жизни. Я отказывался, говорил – где наука, а где мы, нас готовили совсем к другому.
– А почему в итоге согласились?
– Сам Вышемирский приехал лично знакомиться со мной. И как я ни отнекивался… но была такая организация, как КПСС. Вызвали в партком, популярно объяснили: или едешь в аспирантуру, или – свободен, с волчьим билетом. Тебя сам Трофимук приглашает, а ты – такой-сякой, отказываешься! Так я оказался в науке.
Приехал к Вышемирскому – покажите, говорю, программу аспирантуры, по которой мне нужно готовиться! Программы, отвечает, нет, аспирантуры нефтяной – тоже пока нет. Да и нефтяников – раз-два – и обчелся. Чему тебя в институте научили, то и отвечать будешь. Пока почитай мои работы и труды Андрея Алексеевича Трофимука, подготовься. И вот экзамены. Как сейчас проходят экзамены? Преподаватели дадут вопросы будущим аспирантам и уйдут, они час готовятся, спишут из интернета в телефоне, а потом читают, запинаясь. Мне не давали времени на подготовку. Сидела комиссия во главе с А. А. Трофимуком и задавали по очереди вопросы. Мы посидели примерно 15 минут, вопрос-ответ, вопрос-ответ. В итого получил отлично.
– То есть вы были у истоков нефтяной науки в институте?
– Ну да, надо было начинать с нуля для себя. Углепетрографии тогда практически не учили в вузах, приходилось доучиваться самостоятельно. И сейчас, можно сказать, не учат, а тогда – тем более. Вышемирский отправил меня в Кузбасс, где было много специалистов в этой области. Я спускался в шахты, брал образцы угля для работы. Ездил в Москву для стажировки (институты ИГИРГИ, ВНИИЯГ), Ленинград (ВНИГРИ).
Шеф посылал меня на конференции постоянно, мол, езжай, общайся с народом. В 70-е годы были известны семинары у Николая Брониславовича Вассоевича, который был заведующий кафедрой геологии и геохимии горючих ископаемых геологического факультета МГУ. Там собиралась вся геохимическая элита России, общались друг с другом, узнавали что-то новое для себя. Так я самоучкой осваивал всё это. И начал писать кандидатскую диссертацию. После просмотра первых моих научных произведений Вышемирский спросил меня: – Саш, у тебя по русскому языку какая оценка была? Отвечаю, что 4. – Завысили тебе учителя оценку. Бери учебник русского и изучай. Я начал по- новому осваивать русский язык. Сейчас студенты знают, что я обращаю внимание первым делом на грамотность работы. Также просматриваю кандидатские и докторские диссертации. На самом деле, когда работа грамотно изложена, её приятно читать. Даже если там чушь, уже как-то по-другому относишься к этому.
В итоге, за 4 года я сделал кандидатскую диссертацию. Вышемирский посмотрел и говорит: – Саш, давай-ка мы её переделаем немножко по-другому. Я переделал, показал. Он сравнил. – Не, Саш, 1-й вариант лучше. Давай мы будем его защищать.
Надо бы, говорю, ещё кое-что доделать. Он: «Нет, ты молодой человек, у тебя вся жизнь впереди. Что сделали, то сделали. Кстати, у меня есть соискатель, я с ним 3-й год борюсь. Я говорю, дескать, вот, надо вот так сделать и дальше не лезь. А он всё добавляет, добавляет. С таким подходом есть опасность никогда не закончить диссертацию».
– У вас в докладе Вышемирский именуется воином. Расскажите про эту сторону его жизни.
– В июле 41-го года его призвали в армию, попал в учебный артиллерийский полк. И в октябре 43-го года – на фронт.
Кстати, Владислав Станиславович не любил рассказывать о фронте. Когда мы его просили выступить, в День Победы, например, он всегда отнекивался. Говорил: «Было тяжело. Не надо вам это знать. Дай бог, чтобы у вас никогда такого не было». Но, к сожалению, ни одно поколение не обходится миром.
После возвращения с фронта он закончил геологический факультет Саратовского государственного университета, остался там работать старшим научным сотрудником, потом был проректором по научной работе.
– А как он попал в Академгородок?
– В 65-м году после защиты докторской диссертации его пригласил к себе в институт Андрей Алексеевич Трофимук для организации лаборатории геохимии горючих ископаемых.
И не прогадал! В дальнейшем основные работы В. С. Вышемирского были посвящены теоретическим вопросам нефтяной и угольной геологии, оценке перспектив нефтегазоносности осадочных отложений Сибири, анализу поисковых критериев математическими методами. На материалах по угленосным и нефтегазоносным бассейнам, а также с учетом экспериментальных данных, им разработана общая теория метаморфизма (катагенеза) горючих ископаемых, доказан параллелизм в катагенетических изменениях каустобиолитов.
В. С. Вышемирский всегда тонко чувствовал «пульс времени» и постоянно выступал инициатором новых научных разработок. С конца 60-х годов 20-го столетия им совместно с А. А. Трофимуком начаты работы по оценке перспектив нефтегазоносности палеозойских отложений Западно-Сибирского мегабассейна, разработаны критерии выделения промежуточного тектонического комплекса наиболее благоприятного объекта для поиска залежей углеводородов (УВ) в палеозое.
В 1985 г. В. С. Вышемирский организовал новое направление работ по прямым геохимическим методам поисков залежей углеводородов (газовая съемка в донных осадках, по снегу и фитогеохимическая по сосновой хвое). В 1985–1986 гг. под его руководством проводились опытно-методические работы не только в Западной Сибири (Томская, Новосибирская и Кемеровская области), но и за рубежом (Болгария). В результате были открыты новые перспективные на поиски залежей УВ районы, в том числе крупное газовое месторождение на Болгарском шельфе Черного моря. В 1987–1995 гг. объектом исследования стали районы Ханты-Мансийского автономного округа Западной Сибири. При его непосредственном участии проведена колоссальная работа по систематизации полученных данных прямых методов поисков скоплений углеводородов. Использование подготовленных группой В. С. Вышемирского научных рекомендаций газовой съемки по снегу при размещении поисково-разведочных скважин позволило геологам ОАО «Лукойл-Урайнефтегаз» в 2,5 раза увеличить успешность поисков залежей УВ.
В. С. Вышемирский, А. А. Трофимук и А. Н. Дмитриев опубликовали цикл работ по проблемам прогнозирования гигантских месторождений нефти на территории Сибири. За монографию «Миграция рассеянных битумоидов» ему вместе с А. Э. Конторовичем и А. А. Трофимуком в 1974 г. была присуждена премия АН СССР им. И. М. Губкина.
Они всю жизнь дружили и всю жизнь спорили, находясь в разных институтах, с Алексеем Эмильевичем Конторовичем. А потом Андрей Алексеевич пригласил Алексея Эмильевича к нам в институт.
Что касается преподавания – он всю жизнь преподавал. Сначала в Саратовском университете, потом в НГУ. Подготовил и прочитал 12 курсов лекций для студентов геолого-геофизического факультета НГУ. Был лектором Общества знания. Как научный руководитель подготовил 6 кандидатов наук.
Я, можно сказать, иду по пути, проторенному моим учителем. Вот он создал лабораторию, 25 лет был заведующим. Я 21 год был завлабом. Ну и, конечно, он читал лекции в НГУ. А лектор он был от бога. Я и сам ходил на них, будучи аспирантом. У него не было никаких презентаций, ни шпаргалок, ничего. Феноменальная память! Не так много людей, которые могут похвалиться, что сдали ему дисциплину на «отлично». Вместе с А. А. Трофимуком и А. Э. Конторовичем они создали нефтяную специальность в университете. Несколько лет В. С. Вышемирский был заведующим кафедрой в НГУ, теперь я десятый год ею руковожу. По инициативе моего учителя я почти 50 лет преподаю в НГУ.
– А что вы можете сказать про его человеческие качества?
– Он был строгий, очень строгий человек во многих отношениях. В Академгородке, когда я приехал, в институтах было более-менее свободное посещение. Но у нас в лаборатории всегда с половины девятого день начинался, он следил за этим. Надо отметить, что Трофимук тоже приезжал на работу в половине девятого, и часто мы вместе подходили к институту. И я придерживал свой шаг, чтобы не мешать зайти академику. Хотя были люди, которые бегом подбегали к двери, чтобы открыть ему, засвидетельствовать своё почтение. Хотя прекрасно знали, что Андрей Алексеевич подхалимов и бездельников не любил.
И вот теперь всю жизнь я прихожу на работу к половине девятого, уже 52 года. И если я на 5-10 минут задерживаюсь по каким-то причинам, мало ли что – пробка на дороге, с машиной что-то – у меня настроение сразу портится.
Он говорил: «Как только мне исполнится 75 лет, я прекращаю работу в университете. Я хочу, чтобы студенты запомнили меня нормальным преподавателем, а не профессором-чудаком». И исполнил это. Я тоже достиг этого рубежа и собираюсь оставить руководящую работу в НГУ.
– У него было хобби?
– Он любил играть в теннис, играл, пока позволяли силы.
Он был заядлый рыбак и, как всякий рыбак, крайне не любил, когда кто-то ловит рыбу больше и крупнее, чем он. Мы крупных рыб скрывали, чтобы не обижать нашего учителя. Когда играли в карты в экспедициях, он очень не любил проигрывать. И если такое случалось, предлагал сыграть в шашки. А в шашки он играл прекрасно…
Надо отметить, что Владислав Станиславович курил по-чёрному, можно сказать, запоем. Тогда можно было курить везде – во всех помещениях, в институте... Жена с ним боролась. Он сам пытался бороться, и дал себе зарок, что в час будет выкуривать одну сигарету. Ставил часы перед собой и следил. И в итоге – бросил это занятие, которое мешало работе. Я, говорит, не мог сосредоточиться, постоянно смотрел на стрелку, когда она уже подойдёт к черте, и можно будет покурить.
– Какие самые анекдотичные истории вспоминаются в вашей работе, жизни?
– В начале 2000-х мы около 5 лет искали нефть на Алтае, хотя прекрасно знали, что её там нет. Один из геологов нашего института во время отдыха в санатории сказал человеку из администрации Алтайского края, видимо в шутку, дескать, вы занимаетесь ерундой, в то время как сидите на нефти. Вскоре от губернатора края в Сибирское отделение пришло письмо с просьбой поискать нефть на Алтае. Потом оно поступило к нам в институт. Мы с Алексеем Эмильевичем Конторовичем поехали к губернатору и долго ему объясняли, почему у них не может быть нефти и так далее. Он говорит: «Ребята, как же так? Вы наши соседи, у вас есть нефть, а у нас нет. Быть такого не может. Ищите!». Куда деваться, с губернатором спорить сложно. Вот мы 5 лет и искали то, что невозможно найти в Алтайском крае…
Елизавета Владова
В. С. Вышемирский и А. А. Трофимук
Обратная связь