Редакция газеты «Бумеранг» начинает печатать серию рассказов о Гурие Ивановиче, получившем мировое признание своими личными результатами и научными школами, вошедшем в историю как последний Президент АН СССР.
Первый наш автор – Юрий Васильевич Киселёв, ветеран Академгородка, начинавший работать в Институте гидродинамики под руководством М. А. Лаврентьева с 1960 года.
29 декабря 2024 г. участники литературного клуба «На Полевой» обсуждали предстоящий юбилейный год 100-летия со дня рождения академика Гурия Марчука, явившегося яркой фигурой для Сибирского Отделения АН СССР и для всей российской науки. Ведущий мероприятия Евгений Марков призвал общественность написать коллективные воспоминания о выдающемся учёном и гражданине, вся жизнь которого – образец служения науке и своему народу. Что мы и воплощаем в жизнь.
Хотелось бы обойтись без кумиров,
Да невозможно это осуществить.
Гурий Иванович Марчук
Это было время становления Академгородка под Новосибирском с его головокружительными перспективами, энтузиазмом и необыкновенным всплеском эмоций. Особенно оно было благодатным для молодёжи, приобщавшейся к науке в этом благословенном краю.
В эту пору я увеличил число сотрудников института Гидродинамики, именуемых младшими научными сотрудниками, у которых помимо производственных обязанностей имелась ещё одна: периодически дежурить у телефона прямой связи с Москвой в приёмной Лаврентьева. Во время одного моего дежурства установившуюся тишину прервали шаги по коридору и весёлые голоса, а в приёмную вошёл академик Будкер в сопровождении девицы с портативным магнитофоном на ремешке через плечо. Едва удостоив меня кивком, он спросил: «Михаил Алексеевич один?». Получив утвердительный ответ, академик галантно помог спутнице снять шубку, разделся сам и, посоветовав ей готовить аппаратуру, нырнул в кабинет своего шефа по Сибирскому отделению, не закрыв за собой полностью дверь. Через минуту из приоткрытой двери кабинета раздался рык: «Ты что, старый развратник, позволяешь себе? Ты уже и меня используешь в качестве приманки для шлюх!». В следующий момент показался зад, затем согбенная спина Будкера, и он, вывалился в приёмную. Почтительно закрыв дверь кабинета, неудачник обернулся к нам лицом, которое было бледным и растерянным. Схватив одной рукой шубы, другой подхватив подружку и бормоча: «Следующий раз, следующий раз», он удалился из приёмной. Отзвучали шаги по коридору, хлопнула внизу входная дверь в здание и снова воцарилась тишина. Под влиянием случившегося я, как шекспировский Макбет, стал «распутывать клубок забот», пытаясь понять, что же произошло? Повидимому, Будкер пообещал хорошенькой начинающей репортёрше своё протеже: взять интервью у самого Лаврентьева, но не договорился с ним о встрече заранее, легкомысленно решив, что утрясёт это на месте. В результате нарвался на шефа, который был либо не в духе, либо в цейтноте. Дальше произошло то, что произошло.
Восстановив, как мне показалось, правдивую картину события, я принялся за анализ собственных впечатлений от случившегося. Первой моей реакцией была обида и горечь, и вот почему. В то время я был сторонником фривольных отношений между мужчинами и женщинами, а своим кумиром по этому вопросу считал Будкера, который, презирая обывательскую мораль, откровенно афишировал свои амурные похождения. И вдруг в произошедшем событии он имел жалкий вид пса, наказанного хозяином. Подобные ассоциации для кумиров смертельны, поэтому-то из моей души исчез его образ кумира, оставив там надолго тревогу и смятенье.
Из этого состояния меня вывел Гурий Иванович Марчук. Случилось это уже летом на острове Обского моря, где у института Гидродинамики была база для проведения экспериментов с большим объёмом воды при ударных нагрузках. Обычно после ужина сотрудники проводили посиделки у костра с задушевными беседами. В них частенько участвовал Михаил Алексеевич, который посещал базу не только чтобы ознакомиться с ходом экспериментов и их результатами, но и отдохнуть от городской суеты и расслабиться, приняв небольшую дозу спиртного. Часто он приплывал на базу на катере не один, а с гостями Академгородка или близкими сотрудниками СО АН. В этом случае после шумного застолья, как правило, с традиционной ухой из свежей рыбы и принятия символической дозы горячительного напитка, Михаил Алексеевич с гостем оставались у костра, а все другие за исключением дежурного, по базе, поддерживающего костёр, удалялись в палатки. Уютно устроившись у костра, Михаил Алексеевич с гостем обсуждали свои вопросы.
Частым гостем на базе бывал и Гурий Иванович Марчук, которого с Михаилом Алексеевичем связывали не только дружественные узы, но и близкие научные проблемы, которыми они лично занимались. В одно из таких его посещений на мою долю выпало дежурство, поэтому я остался у костра, когда все другие удалились. В этот вечер они обсуждали результаты проделанного Гурием Ивановичем расчёта динамической связи атмосферы земли с её океанами. Когда вопросы обсуждения между ними иссякли и установилась длительная пауза, в это время со своей проблемой лишения кумира, занозой засевшей в моей душе, возник и я. И начал я её с вопроса: «Михаил Алексеевич, а вы помните, как выставили Будкера из Гидродинамики?». Он ответил: «Прекрасно помню и даже некоторое время упрекал себя за это. А чего это тебя так взволновало?». И я ему, как священнику на исповеди, подробно и откровенно поведал о своей проблеме с кумиром после этого инцидента. Он прокомментировал её следующим образом: «Ты неправильно выбрал среду для поиска кумира, хотя академики и умнейшие люди, но у каждого из них куча недостатков. Взять хотя бы того же Будкера. Это талантливейший учёный – автор большого количества научных идей. Замечательный организатор: у него в институте Ядерной физики наибольшее количество сотрудников, ни у кого в СО АН и близко такого нет. К тому же на удивление общительный человек: его институт больше всех посещают иностранные делегации. Но у него, как и у любого человека, куча недостатков, в числе которых готовность цепляться за каждую юбку. Вот таков один из популярнейших академиков СО АН, поэтому не советую тебе искать кумира для подражания среди академиков». Я удивился: «Раз Будкер в принципе неплохой человек, так за что же вы его выставили в тот вечер?». На что Михаил Алексеевич ответил: «Мне надоело быть приманкой для его девиц! Теперь тебе понятно?». Я молча кивнул с согласием.
Наступила пауза, после которой к обсуждению моей проблемы подключился внимательно и с интересом слушавший нашу беседу Гурий Иванович:
«Михаил Алексеевич только частично коснулся подхода к проблеме выбора кумира, правильно подметив, что обычно публику сбивает с толку магическое воздействие слова «академик». Но не надо иллюзий: хотя они и талантливые в каких-то вопросах, однако это обычные люди со всеми прибамбасами рода человеческого. И вообще, выбор кандидатуры в кумиры лишь часть обсуждаемой проблемы, не менее важны при этом вопросы: какова мотивация и каковы способы выбора кумира. Как известно, человек с нормальной судьбой совершает жизнь в четыре этапа: молодость, зрелость, старение и старость. Если рассматривать выбор кумира поэтапно, то на первом этапе это необходимо, в противном случае вырастет просто дикарь. Однако оно должно осуществляться таким образом, чтобы человек не растерял данные ему природой таланты. Иначе он пополнит армию несчастных людей, вынужденных заниматься делом, которое не соответствует их природным данным. Что касается других этапов жизни, то в них мы также нуждаемся в кумирах, так как в каждый этап мы вступаем точно новорождённые из-за отсутствия опыта поведения на этом этапе. Но умудренным частично прожитой жизнью это можно осуществлять уже осознанно, не рискуя нанести ущерб своей сущности. Что касается способа выбора кумира, то их два: 1) путём бездумного легкомысленного подражания – этот способ самый лёгкий, но сомнительный; 2) путём размышления в необходимости и пользе подражания – этот способ самый надёжный и эффективный».
Слушая Гурия Ивановича, я готовился ему возразить: «Так что же, по-вашему, Будкеру можно, а мне нельзя?». Но произнесённое им в финале было полной неожиданностью, показавшей неприглядную суть моего кумирства. А сказал он следующее: «Библейская заповедь «не делай себе кумира» вызвана конкурентной борьбой религий. Это форма заимствования опыта, без чего человек существовать не может. Единственный случай её применения оправдан, когда надо кого-то уличить, что он выбрал кумира с целью спрятаться за его спину со своими пороками».
При этом оба моих собеседника выразительно посмотрели на меня. И я, подняв руки вверх, произнёс: «Сдаюсь, сдаюсь!». Так был поставлен крест на мой ошибочный взгляд по вопросу о фривольных отношениях мужчин и женщин.
Юрий Киселёв
Фото из архива автора
Обратная связь