В 2025 году научная общественность Сибирского отделения РАН отметит 100-летие со дня рождения одного из корифеев не только сибирской, но и мировой науки. Пройдут торжественные собрания, будут сняты фильмы, опубликованы статьи в периодике и, возможно, изданы книги о великом учёном, настоящем патриоте СССР – Гурии Марчуке.
Но это будет завтра. А сегодня можно попытаться найти людей, которым посчастливилось работать с Гурием Ивановичем в одной команде.
Недавно в Академбюро АНО КИЦ «Интеграл 2.0» при поддержке и участии хозяйки и директора музея Анастасии Близнюк состоялась встреча группы молодежи с академиком РАН – Владимиром Романовым.
Владимир Романов работает в Академгородке с 1961 года, куда по завершении учёбы на мехмате МГУ его пригласил председатель Сибирского отделения Михаил Лаврентьев.
Отвечая на вопросы, учёный открыл увлекательные страницы истории становления одного из самых крупных научных организаций Академгородка – Вычислительного Центра СО РАН.
По результатам встречи снят фильм-интервью из двух частей, который можно найти по его названию: «Академик Гурий Марчук. Рассказывает академик Владимир Романов».
Предлагаем нашим читателям запись беседы в гостиной Академбюро.
– Владимир Гаврилович, в самом начале вашей работы вы познакомились с Марчуком. Расскажите, каким он был, чувствовали ли вы вашу разницу в возрасте?
– В 1962 году я уже был наслышан о Марчуке, но более подробно о том, чем он занимается, узнал уже в процессе работы в Вычислительном центре СО АН СССР. А разница в возрасте, конечно, сказывалась. Дело в том, что Гурий Иванович приехал сюда, когда я только пришёл в институт. Ему было близко к сорока годам, к тому времени он уже лет 17-18 проработал в науке, стал известным учёным, его избрали членом-корреспондентом Академии наук СССР.
А я был тогда еще совсем молодой человек, который недавно защитил кандидатскую диссертацию, мне не было еще и 27 лет.
Начинающий исследователь, причём после кандидатской диссертации, где занимался одним, пришёл в совершенно другую область науки. Конечно, у меня кругозор был совсем не тот, что у Гурия Ивановича, а главное, Марчук уже имел большой опыт общения с людьми. В Обнинске он был руководителем крупной расчётной группы и часть людей привёз с собой – на работу в Вычислительный центр. С ним можно было консультироваться по разным вопросам и общаться тоже на любые темы, но пиитет перед человеком высокого ранга, учёным высокого уровня был всегда.
– Работая с Гурием Ивановичем, удавалось ли вам с ним общаться? Как вам ощущалось его руководство?
– Начнем с того, что он не был моим руководителем, он был руководителем института, в котором в начале его руководства было порядка 100 человек, а потом институт рос, развивался под его началом.
В институте действовал постоянный семинар, который организовал сам Гурий Иванович. Сначала он проходил примерно раз в месяц, потом стал еженедельным. Мы заслушивали коллег, обсуждали тематику, новые постановки задач, результаты, которые получали оперативно.
К тому же был Учёный совет, в который включили и меня.
Учёный совет работал каждую неделю, так что общаться с Гурием Ивановичем мне доводилось частенько.
В основном я работал в лаборатории Михаила Лаврентьева. А через четыре года у меня появилась своя лаборатория. Сразу после защиты докторской диссертации Гурий Иванович пригласил меня к себе домой и предложил возглавить лабораторию по моей тематике. Я согласился. Постепенно она наполнялась, росла за счёт учеников, прежде всего Новосибирского университета. Появились аспиранты.
– Каким он был в бытовом общении?
– В основном он был руководителем. С некоторыми людьми у него были дружеские отношения, он участвовал в походах выходного дня, в лыжных прогулках. Но человек он был крайне занятый. Мало того, что он был директором, так ещё и помощником Михаила Алексеевича Лаврентьева. Сначала, по-моему, пятым помощником числился, а перед уходом Михаила Алексеевича стал его первым заместителем.
И дело в том, что в институте стояла вычислительная машина, одна-единственная на все научные учреждения, поэтому с Гурием Ивановичем Марчуком было связано всё Сибирское отделение. Ему приходилось контактировать со всеми институтами, регламентировать работу на ней. Академик Марчук создал программу «Сибирь».
Это всё входило в компетенцию Марчука. А кроме того, он не хотел замыкаться на организаторской деятельности. Он был крупный ученый, который сам работал, творил.
– Известны методы Монте-Карло в математике. А в ваших исследованиях этот метод применялся?
– Монте-Карло было. Основное направление, которое Марчук собирался внедрять в Вычислительном центре, первоначально было связано с метеорологией, с прогнозом погоды.
Целый ряд сотрудников работал в этом направлении, для чего и была создана серия лабораторий. Я могу назвать Геннадия Павловича Курбаткина, который потом был избран членом-корреспондентом Академии наук СССР. Вначале работал у нас в Вычислительном центре, потом перебрался в Москву. Владимир Викторович Пиненко тоже активно занимался вопросами метеорологии. Кроме этого, Геннадий Алексеевич Михайлов пришёл в институт и начал заниматься методами Монте-Карло, которые нашли применение и в этих вопросах.
– Правда, что вычислительная математика стала одной из самых сильных сторон Академгородка 1960-х годов?
– Это было на первоначальном этапе, а потом институт стал расширяться, создали целую серию отделов. Например, возник отдел Николая Яненко с приложениями в механике.
Они занимались в основном вычислительными методами, но приложения у них были в механике. Потом Николай Николаевич стал директором Института теоретической и прикладной механики.
Поскольку Вычислительный центр сам по себе был призван решать всевозможные прикладные задачи, то вычислительная математика в те времена только начала развиваться. Да и в принципе она незадолго до этого появилась. А первые электронные машины – всего буквально на несколько лет ранее. М20, например, тоже была одной из первых серийных машин, поэтому вычислительная математика начала у нас в ВЦ активно развиваться. И Гурий Иванович прилагал все усилия, чтобы создавать новые алгоритмы. Алгоритмы появились и у Яненко. Это метод дробных шагов, который широко использовался в различных сложных задачах, там, где напрямую трудно было решать, особенно на нашей машине. Дело в том, что когда у машины сравнительно небольшой объём оперативной памяти, трудно решать прикладные задачи. Она имела всего 4096 ячеек и скорость её была порядка 20 тысяч операций в секунду.
И вот появились методы расщепления сложных задач на более простые, когда решается сначала одна задача, потом вторая, а потом они склеиваются.
– Была ли у института практика научных международных контактов?
– Гурий Иванович прекрасно понимал, что институт должен взаимодействовать с другими институтами, как в Союзе, так и за рубежом. И вот первое очень крупное событие, которое произошло у нас тогда – он наладил постоянные оперативные контакты с французами. Инициатором, правда, был не он, но он это дело поддерживал и развивал.
Дело в том, что когда президент Франции Де Голль в 1966 году приехал сюда, он привёз приглашение Гурию Ивановичу посетить Париж от французского математика Жак-Луи Лионса.
Лионс – всемирно известный математик, он работал в Париже в INRIA – Национальном исследовательском институте. Они договорились о сотрудничестве между институтами INRIA и Вычислительным центром на постоянной основе. Соответственно взаимодействовали они в разных областях науки.
Кроме того, активное сотрудничество было с Италией, Германской Демократической Республикой и США.
Гурий Иванович наладил международные контакты, он часто приглашал учёных из разных стран в Академгородок, что помогло нашим ученым выйти на мировой уровень.
Павел Марков
Фото и видео автора
Обратная связь