В жизни можно многое унаследовать от родителей: гены, характер, дом, дачу. Маргарита Александровна унаследовала от легенды театральной Москвы – Александра Эскина не только гены и фамилию, но и Дом. Не простой, а Дом актера, или полным именем – Центральный Дом актера имени А. А. Яблочкиной.
Двадцать два года – срок немалый. Итогом этой работы, помимо благодарной памяти тех Мастеров, что были завсегдатаями этого Дома Маргариты, стала книга воспоминаний, посвященная встречам, работе, дружбе. И, конечно, отцу – папе. Ведь Маргуля, как звал её отец, в самом прямом смысле папина дочка. «Я стала более-менее самостоятельной только за три года до папиной смерти, когда мне было хорошо за сорок».
Александр Эскин, уйдя с четвертого курса медицинского института, стал импресарио. Возил по всей стране актеров, писателей, политических и общественных деятелей. К 1936 году, перезнакомившись со всеми знаменитостями, красивый и обаятельный Александр и сам стал известен. С энтузиазмом (как и всё, что он делал), Эскин принял предложение Всероссийского театрального общества, возглавляемого Александрой Александровной Яблочкиной, создать Дом актера. Так, с 1937 года, с небольшим перерывом в первые годы войны, он на 48 лет стал первым директором этого Дома.
А в ноябре 41-го пришлось оставить вверенный ему Дом и отправиться вместе с семьей, в составе актеров разных московских театров, в эвакуацию. До Ферганы поезд шел целый месяц, оставляя по пути театры в разных городах. В Фергане семья поселилась в здании театра, в комнатах, служивших ранее гримерными. Московская труппа Театра Ленинского комсомола стала играть спектакли по очереди с узбекской. Мама Маргариты, когда-то работавшая в театре Станиславского балериной, в Фергане каждое утро проводила с актерами зарядку, несмотря на то, что скоро должна была родить. В марте сорок второго восьмилетняя Маргуля стала сиротой, а отец остался вдовцом с двумя девочками на руках. День рождения сестренки Зиночки стал для семьи одновременно радостным и трагичным. Начались суматошные будни: надо было найти кормилицу для младенца. И отец не только нашел женщину, родившую ребенка на несколько дней раньше, но и взял на себя ответственность за семью этой женщины. В этом поступке весь Александр Эскин. Весь театр помогал, как мог семье Эскиных, попавшей в трудную ситуацию. «Жили весело, но бедно. Туфли покупались одни на год. Папе приходилось трудно». Отцу приходилось подрабатывать, возить актеров на гастроли. А Марго обожала возиться с маленькой сестренкой, бесконечно читала ей стихи, воспитывала. Их самих отец воспитывал без занудства и морализаторства. Был он человеком жадным до жизни, в юности даже озорным, хотя с годами, под давлением ответственности за семью характер, конечно, менялся.
«Но легкомыслие и озорство всё равно прорывались». Никогда не запрещая что-либо читать или смотреть, не требуя от девочек особой дисциплины, он лишь иногда бурно реагировал на поступки, недопустимые с его точки зрения. Ему доставляло огромную радость делать что-то для своих девочек. «Человек-радость» – говорят о таких людях.
Александр Моисеевич, будучи человеком общительным и любимцем публики, имел большой успех у женщин. Но обожая своих дочерей, решился жениться лишь когда девочки выросли. Ирина Николаевна Сахарова стала на долгие годы другом девочкам и неизменным помощником и советником отцу. Маргарита смеялась, вспоминая, что они расписывались одновременно – дочь и отец.
Работая в Доме, где долгие годы практически жил и работал отец, Маргарита Александровна не уставала изумляться, сколько людей в актерском (и не только) мире помнят его. А теперь уже и те, кто знал, работал и был обогрет вниманием самой Маргариты из Дома Мастеров, вспоминают о ней с теплотой и любовью.
Наталья Трегуб, зав. библиотекой ДУ
Обратная связь