Наш сегодняшний гость – Константин Голодяев. Он научный сотрудник Музея Новосибирска, член многих научно-краеведческих обществ и комиссий при мэрии и областном правительстве, автор ряда книг по истории Новосибирска и Новосибирской области, лектор, экскурсовод, краевед, участник книжного фестиваля «Новая книга» в «Эдеме».
– Константин Артемович, скажите, когда и как началась совместная история двух таких далеких друг от друга городов?
– Я бы начал эту историю с июня 1891 года. Это была геодезическая разведка места для строительства железнодорожного моста Транссибирской магистрали через Обь. Новосибирска и даже Новониколаевска тогда еще и в помине не было, стояло только село Кривощеково. В этом селе и произошла первая встреча петербургских инженеров и местных жителей. Первым к нам сюда приехал Викентий Роецкий. Он был поляк, у поляков нет отчества, но русские его звали Викентий Игнатьевич, хотя отец был Яков. Роецкий обследовал берега, где сейчас стоит наш город, на предмет того, насколько они удобны для строительства железнодорожного моста. И пришел к выводу, что они очень хорошо подходят. На место приехал начальник геодезических работ на данном участке магистрали Константин Яковлевич Михайловский. В августе 1891 они вдвоем ещё раз обошли оба берега там, где сейчас стоит железнодорожный мост. Константин Михайловский убедился, что расчеты Роецкого верны, и далее, в петербургских министерских кабинетах, доказал, что это место является «единственно возможным» для строительства железнодорожного моста через Обь. С этого момента, можно сказать, и началась индустриальная история нашего города, сельская же берет начало намного раньше, еще при Петре I, в 1707 году, когда образовалось первое в этих местах русское село Кривощеково.
– Каким городом был Новосибирск перед войной? Промышленным, столичным, провинциальным? Сколько населения, какая промышленность, культура?
– Население перед войной в Новосибирске было около 450 тысяч человек. Город был очень большим, но неухоженным. И напоминал, скорее, большую деревню. В нем было два промышленных гиганта, которые еще строились, но уже работали. Это на левом берегу завод Сибкомбайн, который стал в годы войны 179-м комбинатом, а на правом берегу авиационный завод имени Чкалова. Сибкомбайн строился как Сибметаллстрой, а завод Чкалова как завод горного оборудования. Но оба были потом перепрофилированы.
Что касается самого города, то это была, в основном, деревянная застройка и более-менее сформировавшаяся центральная часть, на которой был почти достроен оперный театр. Огромное здание, которое тоже сыграло свою большую роль в годы войны, но большей частью как место хранения культурных ценностей.
– Когда началась война, какие предприятия, театры были эвакуированы в Новосибирск из Ленинграда?
– Уже 9 августа прибыли первые четыре эшелона эвакуированных из Ленинграда на заводскую площадку завода имени Чкалова, потому что там разместили Ленинградский агрегатный завод № 388. За все годы войны из Ленинграда было эвакуировано более 120 тысяч человек в Новосибирск и Новосибирскую область. Были эвакуированы крупнейшие заводы из Ленинграда – электровакуумный завод «Светлана», обувная фабрика «Пролетарская свобода», наш будущий Корс, оптико-механический завод ЛОМО, он разместился на территории Сибстрина, завод им. Коминтерна, инструментальный им. Воскова. На строительной площадке 179-го комбината, который мы знаем сейчас как «Сибсельмаш», было размещено около десяти эвакуированных заводов, которые сразу стали там возводить свои цеха.
Заводы приезжали в основном с инженерно-техническими работниками, а рабочих набирали уже на месте. Если говорить о предприятиях культуры, то это два Ленинградских театра. Самый крупный – Александринка – драматический театр имени Пушкина. В полном составе в сентябре прибыл сюда. Они и поставили первый спектакль, буквально через месяц. Это был спектакль под названием «Суворов» с его огромным патриотическим подъемом духа. Приехала и Ленинградская филармония, весь её симфонический оркестр. Причём в момент, когда они прибыли, в соседний встречный эшелон грузились солдаты, отправляющиеся на фронт. И струнный квартет, только что выйдя из вагона, тут же расчехлил инструменты и устроил на перроне импровизированный концерт для этих солдат.
Этим двум творческим коллективам были выделены лучшие сценические площадки города, Александринке – театр Красный факел, актерский состав которого был отправлен на длительные, в несколько лет, гастроли на Кузбасс и тем самым освободил квартиры для ленинградских актеров. Ленинградской филармонии было выделено здание Клуба Сталина, сейчас Клуб Октябрьской революции. Это были лучшие сценические площадки, причем еще и с центральным отоплением, что в то время было редкостью. Эти здания стали местом сбора для всех эвакуированных ленинградцев. Они приходили туда как к себе домой, встречали знакомых, друзей, тепло общались, вспоминали родной Ленинград. Из Ленинграда прибыл и новый Театр юного зрителя, который разместился в Доме Ленина. Все эти коллективы проработали у нас до конца лета 1944 года, а потом, когда была снята блокада, отправились обратно, в родной Ленинград.
Навсегда остался у нас в городе художественный руководитель Ленинградской филармонии Иван Иванович Соллертинский, великолепный музыковед и лектор. Он немного не дожил до снятия блокады и был похоронен на Заельцовском кладбище. Удивительный человек, но так сложилось жизнь. Семья его потом уехала, но наш музей этой связи не теряет – вот в феврале я был в Петербурге и мы тепло пообщались с сыном Соллертинского, Дмитрием Ивановичем, тоже музыковедом.
А большинство заводов, за исключением ЛОМО, так и остались в Новосибирске.
– А сколько всего предприятий, заводов, детских домов, вузов принял Новосибирск?
– Более 50 только крупных предприятий, 48 детских домов, из них 37 ленинградских – это почти десять тысяч ребятишек. Строительные тресты, научные учреждения, несколько вузов, в частности два высших учебных заведения из Ленинграда. Ленинградский театральный институт, который сначала был эвакуирован в Томск, а в 43-м году был переведен в Новосибирск в здание как раз Оперного театра. Там проходили и занятия, и концерты, а в 1944 году он отсюда уже уехал домой, в Ленинград.
И Ленинградский железнодорожный институт, ЛИИЖТ, бывший Санкт-Петербургский институт инженеров путей сообщения, тот самый, выпускники которого как раз и приехали к нам в 1891 году искать место для строительства моста. Вот здесь прослеживается прямо какая-то сакральная связь между нашими городами.
Его разместили на одну площадку с нашим НИИЖТом (СГУПСом). А помещения НИИЖТа занял приборостроительный завод из Красногорска, новосибирскому институту было выделено здание на Советской, 18. И там же проводил учебные занятия Ленинградский институт. И ещё Днепропетровский институт. Три института одного профиля работали на одной площадке.
Здание нашего сельхозинститута в «Доме соцземледелия» на улице Горького было отдано ленинградскому заводу имени Коминтерна, их же новый корпус за Ельцовкой – заводу «Светлана», корпуса института НИИГАиК по Дуси Ковальчук – 617-му заводу (позднее «Восток»).
– И как встречали новосибирцы эвакуированных?
– Во-первых, было постановление партии о том, что необходимо оказать всяческое содействие эвакуированным. А во-вторых, у сибиряков, как многие замечают, очень развито чувство сострадания. И поэтому местные жители охотно помогали приехавшим. И делали это от чистого сердца, а не по постановлению. Тем более что ленинградцы, особенно ленинградцы, многие приехали без всяких чемоданов, а с котомками, где были какие-то документы и чуть-чуть вещей, и даже теплых не было. Поэтому сибиряки делились всем – углом, теплой одеждой, валенками. И даже хлебом, потому что были и такие, которые потеряли хлебные карточки во время эвакуации. Люди приезжали крайне истощенные, голодавшие несколько месяцев, и сибиряки поддерживали их как могли.
– Куда селили вновь прибывших? Сколько их было?
– Более 120 тысяч только ленинградцев. Часть из них приехали вместе с предприятиями, и предприятия сами заботились о них. Их селили более целенаправленно, для них строили даже жилые городки, расселяли в каких-то общежитиях, приспосабливали для жилья бараки, крупные помещения, даже рабочие. А те, кто эвакуировался самостоятельно, сами уже искали угол или ехали к своим родным, если, конечно, они у них были. И очень много в то время было в городе объявлений о сдаче жилья. Было и такое, что вся площадь перед горисполкомом была заполнена людьми, ожидающими расселения. Ну, и конечно, уплотняли квартиры, и местные соглашались с этими неудобствами. Часто, для того чтобы освободить жилую площадь, практиковался переезд некоторых организаций и небольших предприятий из Новосибирска в районные центры. Так был переселен весь педагогический институт. Вместе с преподавательским и студенческим составом он переехал в Колпашево. А квартиры и, соответственно, учебные аудитории были отданы под эвакуацию. Некоторые жители города, у которых были родственники в области, тоже были выселены и переехали. И эвакуированным было больно смотреть, как из-за них люди вынуждены были куда-то уезжать.
– Как пережили холодные и голодные зимы 41-42-го годов?
– Самая голодная зима была 41-го, потому что до 41-го года картошку массово не сажали. А это все-таки был второй хлеб. Но в 1942 году власть отвела под картошку большие площади и пошли массовые посадки. И зима 1942-43 годов была уже полегче в плане питания. Были проблемы с хлебом, поэтому проводились такие акции, как «Картофельный хлеб», когда хозяйки предлагали рецепты, как из картошки выпечь что-то такое хлебное, объявлялись конкурсы, победители и так далее, и это все внедрялось. И холодные зимы тоже переживали очень трудно. Все деревянные заборы, штакетники, ограждения по аллее Красного проспекта были разобраны на дрова. Где оставались деревянные тротуары, тоже были сняты. Все возможное использовалось на дрова для топки. Местные городские власти, конечно, выделяли специально топливо, в том числе уголь, для стратегических предприятий, для заводов, для обогрева огромного здания театра, где хранились музейные ценности, для тех зданий, где проходили концерты, спектакли и работали художественные коллективы. Электричество было далеко не у всех, поэтому работникам выдавались свечи, по две стеариновые свечи в месяц на комнату в бараке. Топливо можно было купить и на рынке. На рынке можно было купить всё, но это стоило очень дорого.
– Расскажите, пожалуйста, о культуре, которую привезли с собой ленинградцы.
– Театральная культура в городе до войны была, и достаточно высокая, но в 30-е годы несколько утратилась. Наш первый оперный театр, образованный в 1922 году, – он назывался «Сибгосопера», был в начале 1930-х ликвидирован, а новый еще не создан. Работали и другие театры – Театр пролеткульта, Театр юного зрителя, Театр Красный Факел. Но народ не стремился! Билеты на спектакли и концерты продавали. Но рабочие не очень охотно посещали их, им было как-то непонятно, что это и зачем. И вот тогда Иван Иванович Соллертинский, руководитель Ленинградской филармонии, предпринял интересный шаг – он перед каждым концертом проводил лекцию. Полчаса, сорок минут. Рассказывал зрителям о том, что сейчас прозвучит, кто это написал, какие темы озвучиваются, показываются в этом произведении. И люди начинали понимать, о чем идет речь, и что они будут слушать. И уже буквально через несколько месяцев залы стали заполняться, а через год эти билеты выдавали уже в качестве награды. Купить их было не так просто. А в июле 42-го года в Новосибирске состоялась премьера седьмой Ленинградской симфонии Шостаковича в присутствии автора. Очень известный факт. И только в августе, через месяц, эта симфония прозвучала в самом Ленинграде.
Если говорить о том, что Ленинград принес нам в культуре, то, наверное, это интерес к классическим и симфоническим произведениям, интерес к театральным классическим произведениям.
В то же время эвакуированные музеи регулярно устраивали выставки произведений искусства, художественных полотен и скульптур. И на эти выставки новосибирцы с удовольствием ходили. Здесь они впервые увидели великие полотна, которые сегодня висят в Третьяковской галерее. Надо сказать, в это же время в здании оперного театра хранилась и знаменитая Янтарная комната. Стены ее не смогли демонтировать, они остались и были вывезены фашистами, а вот внутреннее содержимое хранилось в нашем театре.
Дворцы-музеи пригородов Ленинграда, артиллерийский музей, Пушкинский литературный, музыкальной культуры все нашли убежище в Новосибирске. Здесь можно рассказывать бесконечно, но главное то, что Ленинград принес нам глубокий интерес и уважение к культурным ценностям, и это во многом сохранилось и до сегодняшнего дня.
– А как происходила реэвакуация ленинградцев?
– Многие ленинградцы уезжали домой в 1944-45 годах. Они приезжали домой, смотрели на разбомбленный город, на свои разрушенные дома, на неработающие предприятия и возвращались назад в Новосибирск, потому что здесь были дом и работа, а кто-то уже нашёл свою любовь, женился или замуж вышел. Поэтому много ленинградцев осталось здесь уже на постоянном месте жительства. Ленинградцы составляли тогда одну пятую часть города. Но на конец ХХ века, я думаю, каждый десятый новосибирец мог найти в своей родословной ленинградские корни.
– А какие сейчас культурные, промышленные, научные, туристические связи, отношения Новосибирска с Петербургом?
– В первую очередь это культурные отношения, так, например, наша филармония в этом году ездила в Северную Пальмиру, и как раз исполняли Седьмую симфонию, а вот буквально недавно Ленинградская филармония, соответственно, тоже приезжала к нам.
Культурные связи прочные, и они обязательно поддерживаются, наши музеи часто проводят выставочные мероприятия, посвященные именно ленинградской теме. Художественные и театральные культурные коллективы также ездят в Петербург и там показывают, как на трудовом фронте героически трудились в Новосибирске ленинградцы во время войны. У нас глубокие и тёплые отношения и связи, и нужно их развивать, проводить различные мероприятия, чтобы и питерская, и наша молодежь знали о том, кто принял ленинградцев в годы войны. В Петербурге помнят о нас, и когда узнают, что ты из Новосибирска, отношение сразу меняется, становится более теплым. Я не раз испытал это сам.
У нас перед театром Красный факел на тротуаре лежит пятачок, на нём написано: «Петербург-Новосибирск, 900 дней братства». А на улице Восход стоит уменьшенная копия Александрийского столпа, на нем даты 1941–1944. Даты блокады Ленинграда. Начало блокады и снятие ее отмечается здесь каждый год.
Ленинград-Петербург – город знаковый. И не только для Новосибирска, для нашей страны, но и для всего мира. Северная Пальмира и Северная Венеция. Это город, который является гордостью нашей страны. И очень радостно, очень приятно сознавать, что этот город стал нашим братом, и очень важно хранить эти отношения, чтобы и мы в нём были своими, и петербуржцы, приезжая к нам, получали такой же тёплый прием, какой они получали у нас в Новосибирске во время войны.
Сергей Завражных
Обратная связь