Татьяна Марковна Рыбакова прожила долгую жизнь. Была ли эта жизнь счастливой? Была, в разных моментах, разве что горечи «отсыпала» ей чуть больше с детства. Но если взвешивать все «за» и «против», не стала бы она называть свою книгу воспоминаний «Счастливая ты, Таня!», если горечи оказалось больше. Щедрая на душевный отклик других людей, Татьяна Рыбакова с теплотой и пониманием написала о многих, кто принял участие в её судьбе с детства.
Дочь заместителя Анастаса Микояна, племянница многих именитых деятелей 30-х годов, в девятилетнем возрасте осталась фактически сиротой. Отец её, Марк Беленький, получив образование в Сорбонне, ни дня не работал врачом, он был увлечен революционными идеями, политическая работа была для него главным делом жизни. Тесная дружба с Микояном не уберегла отца от расправы, а следом в лагерь отправилась и мать маленькой Тани. Родители познакомились на медицинском факультете Сорбонны, с тех пор французский язык был для них языком решения многих личных вопросов. Этот факт и возраст девочки оставил множество белых пятен в истории жизни родителей. С девятилетнего возраста началась жизнь Тани «в людях».
Иногда лишь по номерам школ она могла вспомнить, у кого из родственников жила в ту пору. «613-я – это школа возле Красных Ворот и я живу у тети. 212-я – это Малая Бронная и значит, я живу у дяди, знаменитого профессора Беленького, впервые применившего в СССР переливание крови». Жизнь со старшими братьями, которых после ареста родителей выселили из Дома на набережной. Эти частые переселения позволили девочке избежать отправки в детский дом, о чем она в те годы и не догадывалась.
Биография девочки полнится номерами московских школ до начала войны и писательского лагеря под Чистополем, куда её вывезла тетя, жена писателя Наврозова. Дружба родителей Тани с писателями, особенно с Фадеевым, который одно время жил у Беленьких на даче, позже послужила девочке защитой в трудные времена, в том же Чистополе. В книге Татьяна неоднократно тепло вспоминает Фадеева, который «при том высоком положении, которое занимал, никогда не бросал близких людей, вернувшихся из сталинских лагерей».
Позже перипетии жизни близких людей и родственников, собственные воспоминания Тани этого периода вошли в рыбаковский роман «Страх».
Встреча Татьяны с Анатолием Рыбаковым была предопределена, хотя и не свыше: Таня после окончания редакторского факультета Политехнического института работала в Доме литератора на Поварской. И в Доме этом часто появлялся ставший знаменитым после книги «Кортик» писатель-фронтовик Анатолий Рыбаков. После добровольного заточения в Кузьминках, где Рыбаков дописывал свой «Кортик», после ссылки, долгих лет бездомья, а затем войны, он с удовольствием окунулся в жизнь Дома литераторов. Обеды в компании, дискуссии и общение, переросли между Татьяной и Рыбаковым в подобие романа. Но время, видимо, пока не пришло. Вернее, пришло, но не для романов. Война с космополитизмом, дело врачей-
убийц – не тот момент, как считал Рыбаков, чтобы «со своей 58-й статьей быть защитой этой девочке».
Жизнь этих двоих шла если не параллельно, то одними кругами. Литературный мир столицы не так широк, как может показаться. Работа Татьяны в смежных областях и брак с поэтом Евгением Винокуровым, настоящий талант которого разглядел сам Эренбург еще в студенческие годы, не могли не свести вместе двух людей, связанных с творчеством.
В. Каверин, Ю. Трифонов, А. Твардовский – судьба подарила ей дружбу с этими прекрасными людьми, а встреча в 1978 году с Анатолием Рыбаковым подарила и настоящее счастье. Она была ему не только редактором, непосредственным участником творческого процесса, женой, но и продолжателем дела – сотрудничала с кинематографистами в работе над экранизацией его романов «Дети Арбата» и «Тяжелый песок».
Наталья Трегуб, зав. библиотекой ДУ
Обратная связь