Присоединимся же и мы к празднованию одной из самых печальных и вместе с тем самых романтических литературных историй. Только литературных? А как быть с «тем самым» веронским балконом, куда не иссякает поток влюбленных и романтиков? С памятником Джульетте, с её почтой, с днем рождения, который весь мир отмечает в сентябре? Каждый, кто верит в любовь (Любовь ведь точно есть на свете), с трепетом и грустью входит в эту историю, короткую историю Ромео и Джульетты.
Печальная история их любви, скорее даже отголоски этой трагедии, тянутся еще от чосеровских рассказов, а это ни много ни мало – 14 век. К шестнадцатому веку, до Шекспира, она доходила в разных вариантах, и он этого никогда не отрицал, но пресловутой Сети тогда не было, и всякий раз, в разном исполнении средневековых и более поздних авторов, история звучала как новая. Не зная слова «спойлер», читатель всякий раз обретал заново ту повесть, что печальней всех на свете. Не смущаясь тем, что фабула истории сразу открывает почтеннейшей публике, чем дело кончится, чем сердце успокоится в сонетном прологе, а именно, что «гибель их у гробовых дверей Кладет конец непримиримой розни».
Выход в свет пьесы Шекспира в 1595 году тоже вызывает вопросы у исследователей. Но если взять эту дату за начало сценической жизни одной из самых великих трагедий сцены, то нынче мы смело можем отмечать
430-й год пьесы о влюбленных. Вариантов переводов трагедии на русский язык существует великое множество, начиная с перевода Ивана Васильевича Росковшенко в 1839 году. Иван Васильевич, происхождением из дворян Полтавской губернии, был поэтом, писателем, переводчиком и фольклористом, служа цензором в Московском цензурном комитете. «Ромео и Джульетта» – не единственная пьеса Шекспира, которую он переводил, но благожелательную оценку именно этому переводу дал наш критик – неистовый Виссарион Белинский. Видимо, романтика, высокие порывы были не чужды и сердцу критика.
Любители словесности имеют сейчас возможность сравнивать достоинства переводов Дмитрия Лаврентьевича Михаловского (перевод 1888–89 гг.) и Бориса Леонидовича Пастернака (1942–43 гг.). Пастернак впервые прочел пьесу в Чистополе, в Доме учителя, весь сбор от вечера пошёл на подарки бойцам Красной Армии. Не обошлось без драмы, хотя, казалось бы, куда уже больше: и тема пьесы, и обстановка. Но погас свет, и Пастернак дочитывал перевод при свете керосиновых ламп. Константин Федин отозвался о том вечере с восторгом: «Пастернак закончил перевод "Ромео и Джульетты" и читал его с большим успехом. Действительно, многое в нём сделано великолепно…» Позже пьеса была выпущена отдельной книгой.
У современного читателя есть возможность сравнивать переводы Аполлона Григорьева и Татьяны Щепкиной-Куперник, Михаловского и Пастернака – всякий раз погружаясь в перипетии того, что произошло в жаркие пять суток в Вероне. «В жару всегда сильней бушует кровь» – замечает глубокомысленно Бенволио, тем более что «День жаркий, всюду бродят Капулетти» – как бы оправдывая всё то, что будет происходить, «возобновляясь с раннего утра, доходя до напряжения в раскаленный полдень» – подхватывает неподражаемый рассказчик Пётр Вайль в своей книге «Любовь и окрестности». Итак, сегодня нам в Верону, в литературное путешествие к юности и любви.
Наталья Трегуб, зав. библиотекой ДУ
Обратная связь