«Воспоминания – это очень условно».
Рина Зелёная
Поисковая строка на слово «Рина» первым в поиске выдает «Рина Зелёная» – сколько лет прошло с тех пор, как малые дети слушали истории, записанные с нею на пластинки, давным-давно вышел на экраны фильм «Подкидыш», а мы по-прежнему улыбаемся, слыша это имя. Черепаха Тортила – «Гладь старинного пруда…», миссис Хадсон – всё это Риночка, без отчества, с улыбкой. Не от непочтительности, а исключительно от зрительской любви. Ровесница века двадцатого, она закончила свою книгу «Разрозненные страницы» почти на излете века. Но книга не утратила своего живого очарования, на каждой странице мы слышим живой голос актрисы. Потрясающее чутье на слово, на интонации, на передачу достоверности, Рина Васильевна (наст. имя Екатерина) – прирожденный литератор, недаром актриса автор текста многих своих ролей. И не стала бы из добрососедских отношений Агния Барто брать Рину в соавторы сборника детских стихов и историй «Пёстрые страницы». Ростислав Плятт, которому поручили написать вступление к этой книге, вспоминает, что, «решив пробежаться по паре страниц», не заметил, как погрузился в книгу, отодвинув в сторону все дела. Ринины рассказы действительно разрозненны, это не хронология событий, но основные интересные моменты читаются как полноценные новеллы. От её пристального внимания не ускользнут ни кроткие глаза северных оленей из Нарьян-Мара, ни люди, повстречавшиеся ей в больнице, где она лежала по поводу язвы. А каждодневному свиданию с рекой Амур на хабаровских гастролях театра посвящена отдельная глава. Поразительно тонко и деликатно пишет Рина Васильевна об отношениях с сыновьями своего второго мужа – Константина (Котэ) Топуридзе. Об отношениях теплых, близких, отнюдь не как у мачехи с пасынками. Старший сын – Роман, уходя на фронт, написал на своей фотографии: «Дорогой Рине, снаружи Зелёной, внутри золотой, от сына, идущего на фронт». Она очень гордилась им, окончившим после блокады летное училище и ушедшим на войну штурманом авиации дальнего действия. Но и в рассказах о своих мальчиках она держит такую ноту, что мы невольно начинаем улыбаться. Читая о проделках младшего – Сандро («Я так долго не шалил во время блокады, что теперь шалости сами из меня выходят»), – понимаешь гораздо больше сказанного. Не имея своих детей, Рина Васильевна всё сердце отдавала мальчишкам, оставаясь на долгие годы им добрым другом. Как и первой жене архитектора Топуридзе, маме этих мальчиков. «Наша первая жена» – так она называла её, поскольку им нечего было делить. Пара рассталась задолго до появления Рины Васильевны в их жизни, а дети стали дополнительным объединяющим фактором. Такие отношения доступны только высоким душам, открытым для добра. «Сорок лет жизни с Ангелом» – так говорила Рина о своей жизни с Котэ. Это была по-настоящему счастливая пара, которой всегда было о чем поговорить и о чем помолчать. Константин Тихонович, бесконечно преданный своей работе, оставил в истории архитектуры Москвы неизгладимый след. Фонтаны на ВДНХ – «Дружбы народов», «Каменный цветок» и Золотой колос», как и многие московские мосты, – выполнены по его проектам. И сердце любимой Рины, его девочки, которую он готов был носить на руках и петь серенады, жило памятью о счастье после ухода Топуридзе из жизни. Это самая грустная часть истории, оставшаяся за страницами книги. В книге мы встречаемся с любимыми артистами, писателями, погружаемся в истории про кино и театры, мчимся в экспедицию на Северный полюс, возвращаемся памятью к фронтовым дням. И совершенно в духе Рины Зелёной книга заканчивается её автографом с припиской: «Разумеется, многое осталось «за кадром». Уж не такой я простак, чтобы всё о себе так и выложить, как на ладони. Сейчас модно говорить правду – ну уж от меня, читатель, ты этого не дождешься. Я так привыкла привирать, что иногда сама не разберу, что к чему».
Наталья Трегуб, зав. библиотекой ДУ
Обратная связь