Забывание – это тоже дар.
Е. Водолазкин «Чагин»
Евгений Германович Водолазкин как человек, много помнящий в силу специфики образования, создал оду Памяти романом «Чагин». И Память эта не из разряда «священная», «семейная», «профессиональная», а просто как способность Абсолютной Памяти. Всё, что попало к Исидору через глаза и уши, через слово или образ, – оставалось с ним. Каково это – помнить всё? Страница за страницей разворачивается жизнь нашего героя, Исидора Чагина, в быту архивариуса. Работа эта сама по себе требует памятливости особенной, ведь надо собрать, каталогизировать и придать статус материалу с возможностью найти его.
«Работа кропотливая и может показаться скучной. Она и в самом деле скучная, зато – успокоительная. Напоминает вязание. Каждый документ – единица хранения, его требуется детально расписать, пронумеровать страницы и внести в общий перечень содержимого. При этом, как и в случае с вязанием, можно думать о чем-то своем». Для Чагина, человека во всём придерживающегося упорядоченности и сосредоточения, раз и навсегда заведенного порядка даже в одежде, такая работа давала возможность поразмышлять об изучении разных языков как возможности понимания своей удивительной памяти. Водолазкин, как филолог, и человек, влюбленный в способности языка, даёт нам возможность слегка прикоснуться к этому феномену «игры словами» на примере Исидора Чагина. То, как Чагин трансформирует привычные слова в нечто особенное – создаёт у читателя упоительное чувство сопричастности к словотворчеству автора. Способность Исидора к синестезии как возможности запоминания сразу по нескольким каналам, для создания устойчивых сочетаний или выбор любимых букв, вокруг которых группировались в памяти остальные буквы – в той или иной степени знакомо многим, кто работал с большими объёмами материала. Эти тонкие моменты создания устойчивых образов в памяти человека, талантливо изложенные Водолазкиным, вызывают у нас восторг понимания, узнавания – «и я там был!». И настоящее пиршество духа для читателя почти на каждой странице: касается ли это мыслей о неправильных глаголах в английском языке, о переносе и создании в отдельном здании Британской библиотеки в Лондоне или отсылками к работе Шлимана, чья личность была, по-видимому, близка не только Чагину, но и самому Евгению Германовичу. Ещё больше текст романа пронизан отсылками к великой мировой литературе. Эти тексты символично отражают основные моменты и жизни, и трансформации личности Чагина. Темы предательства, искупления, забвения, отказ от чужой роли и формирование своей собственной истории – всё это органично вплетено в роман, сшито в солидный документ времени, подобно возвращению Одиссея к своим истокам.
Намеренно не касаясь канвы романа, сосредоточимся лишь на самόм феномене Чагина, способностью хранить в памяти всё, чего коснулся.
«Всякий великий дар – это нарушение гармонии. Памяти необходимо забвение, слову – молчание, а вымыслу – реальность. В жизни они сплетены так же туго, как трагическое и комическое в романах Евгения Водолазкина».
Тяжкие испытания, выпавшие на долю Исидора, неспособность забыть то, что хотелось бы вычеркнуть, изъять из памяти – привели к парадоксальному результату. Чагин постепенно обретал способность забывать. «Я забыл то, чего не хотел бы забыть» – пропел однажды Чагин вслед за Вертинским. Способность забывать – как величие духа человека, искупившего свои грехи. Любовь и человеческая воля – как силы, которые могут изменить нашу жизнь.
Книга, которую настоящий ценитель литературы захочет держать под рукой. Не удивлюсь, что цитаты из неё и метафоры будут часто попадаться нам в иных текстах и обсуждениях.
Наталья Трегуб, зав. библиотекой ДУ
Обратная связь