Киру Булычеву в октябре этого года исполнилось бы 90 лет, как и Игорю Всеволодовичу Можейко. Писатель и историк – как они уживались? Не мешала ли работа учебе в аспирантуре, а позже и защите кандидатской и докторской диссертаций в написании фантастических историй?
В одном из прошлых интервью писатель ответил, что никогда не делил эти две стороны своей деятельности, считая, что они как раз дополняют друг друга. «История – научная дисциплина, которая основана на реальных фактах и не допускает никакого отклонения от них, никакой вольности в обращении с документально зафиксированными событиями; фантастика же невозможна без такой «вольности». А точка схождения – человек. Его прошлое, настоящее и будущее. Кир Булычев, псевдоним, придуманный Игорем Можейко в 1965 году перед публикацией своих фантастических рассказов в журнале "Искатель"», был составлен из имени любимой жены и фамилии матери. С тех пор псевдонимов было взято великое множество, но они так же во множестве и канули в Лету. У нас же культурным кодом остался именно Булычев – как классик литературы, кино и анимации. Для большого экрана он написал не меньше дюжины сценариев и еще большее число короткометражек. В его библиографии мы найдем книги, равно интересные любому возрасту. Начиная с историй про «Девочку с Земли» и кончая огромным циклом «Река Хронос», где эта великая река, что течет сквозь годы, века и эпохи. Альтернативная история – как жанр, и эта серия романов – как лучшее воплощение жанра. И, конечно, история великого города Гусляра – никто не найдет его на картах, но знают о нем многие читатели планеты. Тот факт, что после распада Союза, в 90-х, Булычева перестали издавать в странах Восточной Европы и ближнего зарубежья – это не демарш против писателя, а в целом ситуация в те годы резко изменилась. Появились новые авторы, новые жанры, массмаркет от литературы ринулся на «освободившееся» место. Но время всё расставило по своим местам. Постепенное осознание сиюминутных вещичек как литературного мусора и понимание ценности настоящей литературы пришло не только к читателю, но и к издателям. Стоит посмотреть сайты и полки книжных магазинов, чтобы увидеть, что Булычева очень активно издают. Не видно лишь одной книги – книги его воспоминаний о времени и о себе, свидетеле эпохи «Как стать фантастом. История семидесятника». Сам писатель, со свойственным ему остроумием и чувством юмора, с легким сарказмом и печалью ведёт рассказ об истории семьи на фоне истории страны, сравнивая «сто лет одиночества как особенность русского одиночества», непонятного европейцам. В каждой российской семье есть своё «слепое пятно», восстановить которое иногда не представляется возможным. Редко кто из наших соотечественников может заглянуть в прошлое своего рода глубже третьего поколения. Кир Булычев, в данном случае как историк, углубившись в историю своей семьи, открыл много интересного о своих самых ближайших родственниках – отце и матери. Судьбы обоих родителей оказались «куда фантастичней, чем допустимо». К примеру, родиться сам писатель вполне мог в Шлиссельбургской крепости. Это не писательский перебор, а вполне реальная должность матери – назначение комендантом Шлиссельбургской крепости – после окончания Академии химзащиты имени товарища Ворошилова. Уйдя в отставку незадолго до родов («двери в Шлиссельбурге узкие»), мать дала сыну возможность родиться в Москве. «А вот теперь вы должны согласиться со мной, что наличие мамы-коменданта Шлиссельбургской крепости – важный шаг на пути в фантасты». Юмор Булычева выручает в самые разные моменты его жизни, пишет ли он о том, что никогда не собирался стать писателем-фантастом или что хотел поступить на геологический, а поступил на востоковедческий факультет университета. «Никто не хотел в те годы заниматься Бирмой», а он провел несколько лет в Рангуне, окончил аспирантуру и защитил кандидатскую диссертацию по бирманистике, а позднее защитил докторскую диссертацию по буддизму. Истории, рассказанные Булычевым в его книге воспоминаний, читаются с не меньшим интересом, чем «Тайны Урулгана» или хроники великого Гусляра. И пусть описываемые события порой выглядят совершенно невероятными, а историческая проза является самым лживым из видов литературы по утверждению писателя, «все факты, которые можно проверить, на самом деле суть факты. Имена – настоящие. События имели место». А дальше уже дело читателя.
Наталья Трегуб, зав. библиотекой Дома учёных
Обратная связь