Детская память самая цепкая, именно в детство мы возвращаемся мыслями в трудные минуты. И даже сводки Информбюро о том, что «После ожесточенных боёв наши войска отступили…», не казались такими страшными, когда мама была рядом. Анна Владимировна Масс, писательница, дочь известного драматурга Владимира Масса (это по его сценарию была снята первая советская комедия «Весёлые ребята»), вспоминает своё детство, начало которого пришлось на военные годы.
Ей было 6 лет, когда началась война. И довоенная жизнь осталась лишь в зимнем запахе мандаринов, предвкушении ёлки, новогодних игрушек, запахе московской ранней весны. В воспоминаниях остался довоенный двор с редкими минутами свободы маленькой девочки, которой не разрешают бродить по лужам или подходить близко к мальчишкам, играющим в мяч. Запахи этажей в третьем, родном Анютином подъезде. Чтобы это не осталось лишь в памяти, Анна Владимировна начинает, помимо художественных книг для подростков, писать воспоминания о том времени. Родители, связанные, с одной стороны, с писателями, с другой – с Вахтанговским театром, всегда были окружены людьми, чьи имена сейчас составляют золотой фонд культуры нашей страны. И для Анны имена великих артистов складывались в детское, привычное обращение «дядя Павлик» к Павлу Антокольскому или «дядя Боря» к Борису Васильевичу Щукину, в честь которого позже переименовали Большой Лёвшинский переулок в улицу его имени. Чем необычайно гордились все жильцы вахтанговского дома, и дети, и взрослые.
С началом войны десятиклассника Витю, как и многих ребят, отправили рыть противотанковые рвы под Вязьму, а мама с Аней отправились к отцу в Горький, куда незадолго до начала войны разрешили переехать ссыльному Владимиру Массу. Но, так и не повидав отца, они уезжают вместе с театром в Омск. Омск – приютивший у себя многих, как и наш город, не был готов к тому наплыву эвакуированных, которых надо было обустроить, поставить на учет для получения продовольственных карточек, по возможности обеспечить работой, дровами и просто местом проживания, в конце концов. …От Горького до Омска эшелон идет десять дней, а сибирская осень и зима ждать не будут, и первые воспоминания о городе – это холод, бесприютность, теснота, очереди. Но постепенно жизнь обустраивалась, мама работала с театром: концерты, выступления, спектакли на любых свободных площадках. Маленькая Аня, в отличие от московской жизни, здесь зачастую предоставлена самой себе. Из-за высоких сугробов во дворе и за забором податься зимой ребенку некуда. А в соседних домах живут незнакомые ребята, с которыми у Ани начинается интересная, полная загадочных происшествий жизнь. Обмен игрушками, прыжки в сугробы, записки карандашом от соседского мальчика Марика. Вот только, к сожалению, Аня не умеет пока читать и не может признаться в этом никому.
Слово «АНЯ» она может прочесть, эти буквы она знает еще с довоенных времен. «В свои шесть лет я не умела читать. Маме было некогда, малограмотная няня не могла научить, брат норовил поскорее отвязаться от меня. В сад не отдавали, а в немецкой группе учили только немецким буквам». К кому обратиться, чтобы не навлечь на себя насмешки, признав свою неграмотность? Признаться в беспомощности отправителю записок? Отчаяние ребёнка из-за невозможности поделиться своим незнанием или проблемой – каждый из нас может вспомнить свои детские беспомощные моменты.
Год Аня прятала записки в укромном дупле большого дерева, растущего во дворе дома. А когда смогла прочесть, злые военные зимы унесли прочь и мать соседского мальчика, и его самого, отправленного в детский дом. Записки, которые писались в течение года, частично потерялись, частью вымокли, растеряв содержимое. Осталось лишь немногое, чистое, светлое, горькое до слёз: «Мая любимая Аня ты меня не бойся Аня я тебе штото скажу ты не уходи».
Наталья Трегуб, зав. библиотекой ДУ
Обратная связь