Среди январских писательских юбилеев имя Александра Сергеевича Грибоедова стоит отдельной строкой. И не столько по причине того, что каждому из нас со школы памятны цитаты про карету и календари или гибель его, оцененная двумя империями алмазом «Шах». История короткой любви и память неутешной вдовы, вальс, с которого начинается история русского вальса? Те моменты, которые приходят в первую очередь на ум, когда речь заходит о Грибоедове.
Сейчас к такому человеку применимо понятие «полимат»: универсальный человек, успешный во многих сферах, оставивший яркий след в различных отраслях человеческой деятельности. Про Грибоедова с полной уверенностью можно сказать, что он жил с максимальной самореализацией. Был ли он как творческая и одаренная личность доволен этим? Вряд ли. Живя в моменте, человек не в состоянии оценить, какой след он оставит в памяти человечества. Тем более что личные и внешние обстоятельства постоянно мешали ему воплощать задуманное. Будь то его желание участвовать в сражениях против французов или полностью посвятить себя музыке, быть своим в Петербурге или навсегда оставить Москву. Рваться на Кавказ и пытаться уволиться с военной службы. Быть дипломатом или сосредоточиться на литературе. Многогранные таланты и умения Александра Сергеевича помогали ему везде быть на своём месте, вот только были ли эти места в действительности его? К чему стремилась его душа? В чем хотел он найти своё настоящее?
История даёт нам Грибоедова в портрете, знакомом каждому: фрак, очки, классический вид литературного мужа, по чьей самой известной пьесе мы пытались писать сочинения в школе. А ведь он был «отчаянным повесой, дурачества которого были темой множества анекдотов», по воспоминаниям декабриста Дмитрия Завалишина. Завалишин был одним из тех, кому Грибоедов особенно доверял во время следствия по делу декабристов. Оба они содержались под арестом в Генеральном штабе, пока шло следствие. Именно Завалишин предложил доставленному с Кавказа Грибоедову свой маленький диванчик в одной из комнат Главного штаба. Маленькая деталь, добавляющая в картину жизни достоверность. Арестанты Главного штаба могли пользоваться некоторыми привилегиями, и после первых дней сумятицы, тревожных рассказов и слухов жизнь в узилище стала приобретать определённый порядок. Грибоедов, чтобы не распускаться, попросил Завалишина, который ранее преподавал высшую математику и астрономию в Морском корпусе, позаниматься с ним. Дневальный, после службы переодетый в штатское платье (дабы не вызывать подозрений), принёс господам офицерам заказанные в книжной лавке учебники по математике. «Не довольствуясь лекциями, Грибоедов штудировал «Дифференциальное исчисление» Франкера. Видимо, то, что он недобрал при своём обучении в Московском университете, Грибоедов решил восполнить сейчас, чтобы не терзаться неизвестностью».
Знакомясь более подробно с его биографией, не устаешь поражаться, как много он успел сделать за 34 года и сколько раз он за эти годы близко подходил к краю. В 11 лет поступил в Московский университет, посещал его под присмотром гувернёра в силу малости лет, и в 13 лет получил ученую степень кандидата словесности. Занимаясь далее в университете на положении вольнослушателя, получил степень кандидата права и остался далее штудировать математику и естественные науки.
Для маменьки, критично настроенной к сыну, он оставался «фанфароном» и «Сашкой». Не торопился облегчить пошатнувшееся финансовое положение семьи удачным браком или службой по протекции. Дуэли, романы, музыка, стишки – занятия, несовместимые с серьезным человеком, желавшим добиться положения в обществе. Маменька упорно толкала его на Кавказ, к генералу Паскевичу, под крыло протекции близкого к семье человека. Понятия фатума, рока – Грибоедову как тонко настроенному человеку – были близки. Об этом говорили многие из тех, кто тесно общался с ним. «Заехал проститься, назначен полномочным послом в Персию, и мы больше не увидимся, я знаю…» – вспоминает последнюю встречу с другом Жандр.
Заслуги Грибоедова перед Отечеством несомненны, но из неспециалистов мало кто может внятно что-то рассказать об этом. И если всплывают в памяти читателя строки грибоедовской пьесы, то помните – это не только о его жизни, это и о нас всех, в той или иной степени.
Наталья Трегуб, зав. библиотекой ДУ
Обратная связь