Юрий Татаренко – один из участников фестиваля в «Эдеме». Родился 9 марта 1973 года. Член Союза писателей России. Автор 12 книг стихов. Лауреат всероссийских литературных премий.
СВЕТЛАНЕ
На кромке Морского проспекта
И клумбы, просящейся в лес,
Простимся до новых prosecco,
Шипучих, как пиво «Эфес»,
И грустно смешаются в осень
Опята, песок, листопад,
Игрушечный паровозик,
Текила, коньяк, лимонад…
И станут вдруг неразличимы
Фортиссимо и до-диез –
И я позвоню без причины
С гитарою наперевес.
Ты выльешь бутылку «Токая»
Под храбро стоящий цветок…
Одна у меня ты такая
На весь Академгородок.
СТАРЫЙ ДЕД
Он на скамейке у подъезда
Всех критикует день-деньской.
В его словах «пустышка, бездарь»
Сарказм напополам с тоской.
Ни на концерт, ни на премьеру
Его не вытащить никак.
Министру, депутату, мэру –
«В базарный день цена пятак».
Он презирает хит-парады,
Звезд не считая за людей…
А с кем бы встретиться он рад был?
Наверно, с юностью своей.
ПЛАЦКАРТНЫЙ МОНОЛОГ
Часы идут, как будто не часы,
А генерал, попавший под трамвай...
Давай, дружище, чипсиков насыпь
Да расскажи мне, что такое вайб,
А я послушаю тоску в груди,
Что снова веселит весь наш вагон...
Сержант, меня в Иркутске разбуди –
Мне до зарезу надо на Ольхон.
Там ждет меня, а может быть, не ждет...
Короче, там закаты – очуметь!
А сын ее в жару и гололед
Чеканит мяч, как Миша Кочубей...
Скажу тебе как другу: не женись –
Останешься у чистого листа...
Как долго едем! Что там машинист?
Небось, опять от поезда отстал...
ПРИЦЕПНОЙ ВАГОН
Пассажирам плацкарта
Без разницы, вор ли, убийца.
Наплевать проводнице,
Мешать ли портвейн с коньяком.
Горизонт умотался –
С трудом напрягает свой бицепс.
С банкоматами Сбера
Не шутят клиенты Тинькофф.
Снова небо ночное
Луна засадила нулями.
Активирован красным
В мозгу нетерпимости чип.
И во сне новобранца
Стреляют, стреляют, стреляют.
И, проснувшись под утро,
Молчит он. Молчит он. Молчит.
24.10.2024
Все мы ходим под болью
Прижатых к теплу облаков.
И неважно, как много
Пугливых соленых росинок.
Я в осеннем лесу
Безнадежно отстал от сморчков.
И вокруг никого –
Ни Стефании, ни Евфросиньи.
Кто пойдет за гробами –
В корзинку кладет пистолет.
И заспорят поэты,
Кто крут, чья страшней гематома…
Будет братской могила –
В углу на рабочем столе –
Только тем, кто дотерпит.
До плача. До снега. До дома.
ПОДВОДНИК
Возможно, не самый ноябрь.
Возможно, не самое важное.
Приснившийся танец наяд –
Безногий, безрукий, безбашенный.
Зачем мне бумага без слов?
Зачем облакам ученица?
Про скорость 13 узлов
Давно ничего мне не снится.
А в небе – прибрежный базар,
Товары не спорят с торговцами.
И пятится солнце назад –
На зависть Андрею Тарковскому.
СЛЯКОТЬ
Спешат снежинки в гибельный уют
Упасть и раствориться в ноябре.
Студенты тёткам флаеры суют.
В бюджете осени – родная брешь.
И неба прохудившийся карман
Напомнит о позоре в кабаке…
Скорей бы вяло ткущая зима!
Скорей бы вахта, жаркий спор в балке!
ЮРЬЕВ ДЕНЬ
Зиму начни
С не своих невесомых шагов.
Только не факт,
Что закончится спирт в ту минуту.
Осень набросила зелень
Поверх пиджаков.
Грязь февраля
Вновь за чистую примем монету.
Посланы пули
Искать золотое руно.
А чемодан
Докатился до прозвища «чмошник».
Целится снег
В запотевшее наше окно.
Только попасть
Всё не может, не может, не может…
ОЧИЩЕНИЕ ДАГЕСТАНОМ
В горах Гуниба тихо от того,
Что сердце бьётся благостно в груди,
Что ты вдали от жизни бытовой
И только слезы счастья впереди.
Закон любви неясен, как талмуд.
Осенний день, как ноутбук, завис.
В горах Гуниба тихо потому,
Что на орлов ты смотришь сверху вниз.
На высоте все лишнее мертво.
И ты подобен чистому листу.
В горах Гуниба тихо для того,
Чтоб ты расслышал мира красоту.
ПРО СЕРЁГУ
Друг заснул с зажжённой сигаретой.
Не проснулся. Да, нетрезвым был.
Верным был товарищем при этом.
А иного званья – не добыл.
Он любил, чтоб в доме было чисто,
Он не стал ни вором, ни врачом.
Женщин приручать не отучился.
И ушёл – никем не приручён.
Пил неделю – разве это дикость?
Это белка, синька, балаган…
Жизнь его стране не пригодилась.
Впрочем, он не сильно предлагал.
***
За кустом бормочет речка.
Над травою синий зной.
Ель во френче безупречном
Не прикинется сосной.
В коробке 13 спичек.
В стирку скатерть с бахромой.
Ты с корзинкою лисичек
Возвращаешься домой.
Этот месяц – недоавгуст.
Недовольна звезд толпа.
Удивительная закусь –
Без баранины шурпа.
Стримы, лайки, перепосты
Не разгладят мятый плащ.
Скоро поезд. Скорый поезд.
Мне в Москву. А ты не плачь.
ДЕРЕВНЯ КРИВЕЛЬ
Илье Кочергину
Воздух березовый.
Смех не расчесывай.
Просто, уютно.
Войлок податливый.
Печку растапливай.
Лето у юрты.
Струны гитарные
Кажутся старыми
По вертикали.
Трубочка курится.
Росы откуда-то
Повытекали.
Заросли. Записи.
Звуки на запахи
Не успевают.
Мутный и темненький
Белым и тепленьким
Не запиваю.
В воспоминаниях
Злак препинания
Не сохранится.
Мысли при августе.
Мы где-то в благости.
Мы за границей.
ВСТРЕЧИ НАД ПЕРЕДЕЛКИНО
Спрашивал Цой Толстого,
Был ли в крови перрон.
Катарсис – для лавстори.
Кетчуп – для макарон.
Классик глядел серьезно,
Выдав ответ простой:
«Сударь, подите к звездам,
Я – Алексей Толстой».
Coup de foudre
На узкой кровати
Не тесно рукам.
Любовь не скрывают.
Вино в дураках.
И спрятаны стоны
В ритмичный нажим.
И хватит истомы
Своим и чужим.
В окне звездопад
Как внезапная страсть.
И хочется спать
И клубники с утра.
Обратная связь