От автора
События, описываемые в поэме с позиций сегодняшнего дня, происходили в период третьей четверти двадцатого века на территории Кузбасса. Романтическое время борений и побед, прорывов и достижений и, конечно, любви… Начало начал, всюду мы первые: вступление человека в космос и открытие Сибирского отделения Академии наук, новаторские клиники Новокузнецка и новосибирских кардиохирургов, бум поэтических выступлений и лирических книг, гигантских строительств и прокладки трасс среди первозданной природы… Персонажи поэмы журналисты-газетчики в силу профессии и по зову души стремятся быть, да и находятся всегда неразрывно со своими героями.
Воспоминанье о Бассейне
Главы из поэмы
1.
Командировка начиналась
почти с пяти часов утра.
И не спалось, и не лежалось.
Я умывался из ведра.
И был рассвет великолепен:
уже дрожали катера
и пели якорные цепи,
и по волнам плыла кора,
и плыл тугой полынный стебель
к Оби. И было мне пора.
Там, где вода, порядок строгий:
штурвалы в рубках, как цветы,
названий пламенные строки –
«Отважный»,
«Витязь»,
«Богатырь».
О, эти рыцари дороги
и полусудоходных рек!
Через пороги, сквозь отроги,
через года, где труд как бег,
а бег что труд,
они опять меня везут…
2.
Однажды где-то там, на самом юге,
Где солнце ослепительно и страстно
сияет над снегами и тайгою,
его сверканье станет нестерпимым
и парни запоют, его встречая.
Тогда у шахт молчать не станут птицы.
Их гомону внимать начнут деревья.
Повеет терпкий ветерок предгорья,
И явственно у нас однажды утром
вдруг обнажатся корни на обрывах.
И повезут товарные составы
всё больше леса, хлеба и моторов,
цемента и оконных синих стекол,
и черного, лоснящегося угля…
Еще не всё. Снега в полях не тают,
и зелень лишь в посудном магазине,
на донышках китайского сервиза.
Но вот уже экзамен в плане школы,
и на счастливых, быстрых горожанах
уже совсем не зимние одежды.
Мой час настал. В газете на планёрке
Редактор друг Теплицкий молвил:
– Всё надоело! Пишем о стилягах,
пусть лоботрясы стоят фельетона.
Но вот письмо с подшефной стройки:
хотят героя. Нужен позитив. Бери заданье:
ты, очеркист, езжай к своим героям.
Означим сроки – к Дню Победы.
Вперед, старик!.. И руку мне пожал.
Что ж, чуть польстил…
Так наступает
Весна в Каменноугольном Бассейне.
3. Баллада о Теплицком
Дружеский мадригал
Пред ликом доменных небес
мечтой фантаста кокс теплился.
Не душка-демон и не бес –
архангелом летел Теплицкий.
Почти святым, почти босым...
Плясали буквы, как медали.
И две газетных полосы,
как два крыла, за ним вставали.
Завод у входа в рай дымил,
вдоль мудрых лбов вздымая нимбы.
Летел, как ангел, Гавриил
вослед за локонами Нины.
Гремел Теплицкий как гроза,
не дух и даже не верзила.
Горели страстные глаза
апостолическою силой.
Он нагонял. Он нависал.
И про чугун неудержимый
уже кричала полоса.
А Нина, что ж… недостижима?..
Мечта пьянила, как стакан.
На фоне домны, как ни странно,
и типографского станка
происходила эта драма.
Попробуй в этом разберись!..
…Строкам газетным вечно литься!
А потому восславим жизнь.
Ура! Да здравствует Теплицкий!
Признание поэта
Живу на большом рубеже.
Так стало: теперь уж я с теми,
кто подлинно зрелы в душе.
О жизни задуматься время
Душе открывают простор
событий промчавшихся двери.
Там тесно от рек и от гор,
от рыб и от красного зверя.
Я полон гудящих лесов
и всех золотых урожаев,
и всех заводских корпусов,
куда заходил, обожая.
Я полон созревших идей,
в душе моей слово большое.
Ведь столько прекрасных людей
сводила Отчизна со мною.
Новая квартира. 1960-е…
Человек переезжает.
Сколько шума, сколько грузов!
Он заполнил целый кузов –
человек переезжает!
И диваны, и картины, и стаканы,
и гардины, книги, радио, кровати
и цветы – веселый садик –
он с собою забирает:
человек переезжает.
Счастлив он и горд собою –
он здесь ладил, он тут строил,
глину мял и доски резал,
и сближал бетон с железом,
и теперь переезжает.
Теснота ему мешает!
Человек переезжает!
Теремок
Как на яйце, бетон был сдобен
в рядах калёных кирпичей.
На бурой дверке – цифры дробью:
сумей, догадливый, прочесть.
И чтобы внутрь ни на минуту
проникнуть дети не смогли,
ту трансформаторную будку
замком от них уберегли.
А чтоб домок на славу вышел
и чтоб, как следует, служил,
рабочий на крутую крышу
нежнейшей краски положил.
У нового дворца под боком
теперь – ни низок, ни высок –
стоит кирпичный домик тока.
Стоит электротеремок.
Сталь
И день и ночь горят они.
Песня
Что там – в смеси руды с утилем
на днище синей и багровой
всепоглощающей утробы
неостывающего тигля?!
Ведя процесс сталеваренья,
сталеплавильщик вскинул брови:
там всё синее, всё багровей!
Всё, что без формы и значенья, –
волшебно перевоплотится
в ажурный столб на полустанке,
зубной протез, броню на танке,
резец творца, перо жар-птицы!
Моя бы власть, так всех поэтов –
сталеплавильщиков по сути –
со всех путей и перепутий
водил в стальное царство это,
где ночь и утро,
день и вечер,
как несгорающие свечи,
пылают доменные печи,
горят мартеновские печи…
Фото редакции
и из сети Интернет
Обратная связь