Завершаем публикацию поэмы Бориса Тучина о событиях, происходивших в период третьей четверти двадцатого века на территории Кузбасса, описываемых с позиций сегодняшнего дня. Романтическое время борений и побед, прорывов и достижений и, конечно, любви…
Воспоминанье о Бассейне
Главы из поэмы
Костры на снегу
* * *
Экскаваторы грызли грунт,
ставя будущие дороги.
В меховой упаковке унт
мерзли напрочь, не грелись ноги.
Шел стеной на людей мороз,
Но и мы от стужи крепчали.
И прожекторы ярче звезд
землю мерзлую освещали.
* * *
Чтобы землю согреть,
чтобы почву оттаять,
если ждать недосуг,
надо вкладывать труд.
Жгут костры на снегу,
прозаично и просто:
уголь, бросовый лес,
керосин и смола.
Стройплощадка –
огромный пылающий остров.
Дай ответ, о земля,
сколько ты еще хочешь тепла?
Мало знать чертежи,
мало вешки расставить
меж холмов и тайги,
между каменных груд.
Здесь, в предгорьях,
безлюдье, и холод суровей.
Только горстка палаток,
тайга и туман.
Бригадиры не любят
в делах многословья.
Только самая суть.
Только «надо» и «план».
…Вот начало пути,
Изыскатели вехи расставят,
и близ неба проложат
начальный маршрут.
И бригады придут
и что надо поправят,
и костры на снегу
для дороги зажгут.
Остановка скорого
В путь,
простившись надолго с родными,
по одной из железных дорог,
по великой сибирской равнине
мчит экспресс – на восток, на восток.
Темноту рассекает прожектор.
Только главное, нет пустяков.
В чемоданах конспекты, проекты,
книги формул и книги стихов.
Розоватый дым. Очень рано.
За составом гремят мосты.
Пахнут молодостью туманы,
подорожники и цветы.
Это здесь. Огонёк у пригорка.
Слышен скрип тяжеленных шин.
Шелест, рокот, скороговорка
начинающих путь машин.
По машинам! И строить город!
В гулкий кузов быстрее лезь!
На минуту московский скорый
останавливается здесь.
Наша дружба
Шофёры самосвалов попутных,
старых и новых, зеленых, маршрутных,
везущих песок и бетон, и гравий,
я молчать о нашей дружбе не вправе.
Сидим вдвоем в высокой кабине,
говорим о дороге, березках, бензине.
Говорим о насущном, деловито, серьезно.
За холмами в тени еще ветер морозный,
а возле асфальта, вдоль серых обочин,
снег уже лучами солнца проточен.
В Сибири стоят небывало короткие зимы.
Старики утверждают: меняется климат.
Шофёры самосвалов попутных,
рвущих удила на шоссе безлюдных,
у дружбы нашей весенние сроки,
потому что она – от стройки до стройки.
Эпиграмма на Дым
шутка
Был Дым
вначале молодым,
хотя, трубу покинув,
он сразу делался седым.
Был Дым седым и длинным.
Был Дым столбом.
Но в небо, восвояси,
стремился,
бился круглым лбом…
старался… увлекался…
Был Дым столбом.
Стал Дым горбом.
Был Дым как дым,
стал столб с горбом.
И был уже немолодым
Дым.
Кандалеп
…Долгожданный конец февраля.
У предгорий бураны страшны.
Но уже уловила земля
в Кандалепе начало весны.
Еще бьёт снеговерть
как в котле,
но, успев отдышаться от вьюг,
приближается к нашей земле,
придвигается юг.
То откроет суглинистый склон,
то росинкой на угле блеснёт…
…Кандалеп. Каменистый разлом.
Самосвалы у синих высот.
И повсюду кирпич. Он везде,
грубый, пористый,
нужен, как хлеб.
Вот, родившись неведомо где,
с юга входит весна в Кандалеп.
Страда типографская: К свету!
Посвящается Гавриилу Теплицкому
Размах отпущенной пружины,
тяжелый ритм сердцебиения –
ротационные машины
в безостановочном движении
В мозаиках печати плотной,
источник света – сами к свету
летят газетные полотна –
живая летопись планеты.
В аллеях почки пахнут лаской.
В киосках светлых по контрасту
всё пахнет масляною краской
и пахнет краской типографской.
Мешки газетной почты жёстки,
зато объёмисты и прочны.
Тюки газет – с машин в киоски,
а в руки – утренний «Рабочий»!..
Обратная связь