К этой расхожей фразе можно добавить: «и хорошее тоже видится на расстоянии». 42 года назад страна наша простилась с Леонидом Ильичём Брежневым. И вот теперь исподволь мы начинаем осознавать масштаб его личности.
5 декабря Дом учёных СО РАН, продолжая свою просветительскую миссию, представил научно-популярную лекцию «Неизвестный Брежнев», рассказ о Леониде Брежневе – политике и человеке. Лекцию прочитал Андрей Иванович Савин, кандидат исторических наук, заведующий сектором Института истории СО РАН, автор новейшей политической биографии Л. И. Брежнева.
В течение полутора часов автор шаг за шагом провёл обзор 720-страничной монографии. И уникальные документы, и фото из личного архива генсека в увлекательном рассказе учёного воссоздали образ человека, кардинально отличный от бытующего сегодня в общественном сознании карикатурного образа вождя.
Историк – не писатель. Сочинительство – не удел учёного. 12 лет два соавтора этой книги – кандидат исторических наук Андрей Савин и доктор исторических наук Виктор Дённингхаус собирали рассекреченные дневниковые записи и воспоминания современников Брежнева. Основными документальными источниками для написания книги послужили его рабочие и дневниковые записи за 1964–1982 гг. и большой массив документов из личного фонда Брежнева, собранные в Российском государственном архиве новейшей истории.
Основная цель этого исследования не хронологическое описание, а характеристика Л. И. Брежнева как главного героя «эпохи имени Брежнева», архитектора советского социального государства.
Разоблачая мифы
Невольно или сознательно, но в нашем обществе бытовали и бытуют разговоры о генеральном секретаре, который в течение восемнадцати лет, с 1964-го по 1982 год, стоял во главе Советского Союза, как о человеке ленивом, любящем себя награждать и приведшем страну к эпохе застоя.
Авторы книги «Леонид Брежнев. Опыт политической биографии», вопреки устоявшимся мифам, относятся к своему герою с уважением и не скрывают этого. Аргументируя свои выводы, они показывают дневники приемной генсека и его личные записи. Эти документы свидетельствуют о весьма напряженном и нервном образе жизни. До конца 1974 года он работал почти ежедневно, по 10–12 и более часов. Зять Брежнева, Ю. М. Чурбанов, недоумевал в своих мемуарах: «В Крыму Леонид Ильич работал так же плотно, как и в Кремле».
Облегчая труд историков, Брежнев оставил им свои рабочие записи. Он вёл по сути «бортовой журнал» своей деятельности, опубликованный сравнительно недавно. Кроме рабочих записей, основу исследования составляют документы, выявленные историками в личном фонде Л. И. Брежнева в Российском государственном архиве новейшей истории, а также свидетельства современников.
Вот что в своих воспоминаниях пишет спичрайтер генерального секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева – кандидат философских наук. Александр Бовин: «Брежнев был человеком далеко не глупым. Во всяком случае, несравненно умнее тех, кто нынче склонен изображать в карикатурном виде творца застоя. Скажу больше: требовался недюжинный ум, чтобы столь длительное время возглавлять одну из двух сверхдержав... Книгами для Брежнева служили люди, специалисты, эксперты, с которыми он встречался и беседовал. Он был хорошим собеседником – умел слушать. Умел располагать к себе людей вниманием, вовремя заданным вопросом, интересом к содержанию беседы. И умел воспринимать аргументы».
Дополняя образ, нарисованный А. Бовиным, авторы сообщают, что Брежнев обладал феноменальной памятью: знал наизусть много стихов (Блока, Надсона, Апухтина, Мережковского, Пушкина, Лермонтова, Есенина) и был в состоянии до самой старости декламировать их своим друзьям и коллегам во время дружеских посиделок на даче в Завидово. Именно по его инициативе Есенин перестал быть «фигурой умолчания», попал в школьную программу по литературе для выпускного класса и расположился там в приятной компании между Блоком и Маяковским.
О «врагах народа»
Период нахождения у власти Л. И. Брежнева характеризовался самыми низкими показателями деятельности тайных спецслужб СССР. Так, если при Хрущеве в 1956–1965 гг. за антисоветскую пропаганду и агитацию в среднем ежегодно осуждалось около 575 человек, то при Брежневе в 1966–1980 гг. этот же показатель составил 123 человека, а с учетом данных за 1981–1985 гг. еще меньше – 119.
Генсек не стремился искать скрытых «врагов народа» ни в своем ближайшем окружении, ни среди тех, кто рассказывал брежневские анекдоты.
Когда писатель Константин Симонов выразил опасение, что в Советском Союзе могут возобновиться незаконные репрессии, фронтовик Брежнев с солдатской прямотой ответил фронтовику Симонову: «Пока я жив, – и поправился, – пока я в этом кабинете, крови не будет».
Историческое лицо
27 августа 1972 года генсек выступал в Барнауле перед партийно-советским активом Алтайского края: «Процесс, который проводит КПСС с Брандтом, Помпиду, а теперь по вопросам подготовки европейского совещания по безопасности – это вопрос глубокий, исторический процесс борьбы социализма и коммунизма. С нами считаются, с нами разговаривают, нас приглашают, разбирают наши предложения и уступают нам понемножку. ... Нам нужно четыре, пять пятилеток еще мирного труда, и Советский Союз не будет таким, как сегодня, он будет в два-три раза сильнее, тогда тем более буржуазия не осмелится напасть на нас. Нам нужен этот перерыв, нам нужна передышка трудовая. Брежнев не кривил душой, когда в декабре 1978-го откровенно заявил: «...Есть две вещи, которые всегда были и будут наиболее близки моему сердцу, всегда были и будут предметом моих главных забот. Это хлеб для народа и безопасность страны». Лучше не скажешь.
Завершая рассказ о лекции Андрея Савина, нельзя не отметить роль коллектива Дома учёных в планомерном построении мостика от академической и прикладной науки к народу. Научные лекции приходят из аудиторий научных институтов в клубные объединения и учреждения культуры. И через живое общение знания, добытые учёными, идут в народ.
Евгений Марков
Фото автора
Обложка и иллюстрация из книги «Леонид Брежнев. Опыт политической биографии»
Обратная связь