В этом году исполнилось 60 лет с момента зарождения сибирской археографии. Эта наука изучает древние рукописи и старопечатные книги, а для Сибири это время их сбора, сохранения и исследования, время интенсивной полевой практики.
Вообще-то, ХХ век уже прочно разделил учёных на теоретиков и практиков: слишком разные стороны таланта развиваются по приобретении опыта. Совместить их кажется почти невероятным, особенно в непрерывном горении и движении. По сути это миссия, поддерживаемая Богом, временем и по мере сил сегодняшним днём – государством, административной системой. Здесь на первый план выдвигается основная задача – успеть максимально сохранить книжное наследие, поэтому с самого начала сибирская археография, разделившаяся на три потока, исходящие от Института истории, филологии и философии СО АН, НГУ и ГПНТБ, стремилась её осуществить. В НГУ эта задача легла на плечи молодого преподавателя древнерусской литературы Елены Ивановны Дергачевой-Скоп, закончившей университет в Свердловске, аспирантуру в Ленинграде и там же защитившейся. Тогда же она получила и первый практический опыт экспедиционных походов за старыми книгами. Вместе с мужем Владимиром Николаевичем Алексеевым, заведующим вновь созданным сектором редких книг и рукописей ГПНТБ, они возглавили ежегодную студенческую практику по сбору фольклора, рукописных и старопечатных книг.
Книги в Сибирь привезли старообрядцы, бежавшие от реформ патриарха Никона и репрессий со стороны властей. Они были им нужны, чтобы сохранить старую веру, и это в основном служебные книги, использовавшиеся в религиозной практике ежедневно, ежемесячно, ежегодно. Владельцы таких книг, конечно, не были расположены их отдавать, но процессы, происходившие в обществе, заставляли и староверов задумываться о судьбе книг. Если следующее поколение уходит из скитов, из деревень, книги некому передать, а погибнуть они не должны. На этом общем интересе в сохранности и строились контакты. Удивительные линии, тянущиеся из новосибирского Академгородка в самые отдалённые уголки Красноярского края, Томской и Иркутской областей, Алтая, Бурятии, Забайкалья и Дальнего Востока. Тёплые, живые, едва ли не родственные связи, поддерживавшиеся в течение всей жизни Елены Ивановны. Наверное, даже самые близкие из её учеников могут только догадываться, сколько у профессора Дергачевой-Скоп родни, друзей, близких знакомых и просто знакомых по всей Сибири.
Другие грани экспедиционной деятельности – организация процесса, обучение студентов и аспирантов. Основной костяк археографов составляли те, кто в дальнейшем планировал заниматься древнерусской литературой, но Елена Ивановна как магнит притягивала к себе и многих других, тех, кто выбрал иную специальность, но мог оказаться полезным в этих походах и приобрести для себя незабываемый опыт. Сегодня мы хотим предложить читателям «Бумеранга» отрывки из воспоминаний студентов разных лет об их археографической практике.
Владимир Макеенко, практика 1970 года:
– На маршруте Елена Ивановна между делом знакомила нас с методикой археографической работы. А кроме того, учила нас ходить правильно.
Например, если нужно идти вброд через ледяной горный ручей или речушку, то ни в коем случае нельзя разуваться. Чтобы не простыть, переправлялись по воде прямо в обуви – обычных школьных кедах для физкультуры. Если под ногами грязная жижа, слякоть, надо косолапить, тогда брызги и ошметки будут отлетать в стороны, а штаны останутся чистыми. Для меня это было открытием, которым я и теперь при случае пользуюсь.
Однажды нам пришлось ехать на грузовике по горной дороге, точнее – по абсолютному бездорожью, просто по груде довольно крупных камней. Елена Ивановна предупредила всех, чтобы перед поездкой плотно поели, так легче перенести дикую тряску. По пути нас действительно так мотало в кузове, что турбулентность в самолете покажется детскими качелями. Мы цепко держались друг за друга и за борта. А местный веселый шофер на все наши «ойки» периодически кричал из окна: «Тихо, бабы! Все доедем». Так и доехали.
...Беседа Елены Ивановны со старовером постепенно сошла на грустную тему. Старик говорил, что силы уже не те, трудно справляться с хозяйством. Раздумывал теперь покинуть нажитое место, перебраться к дальним родственникам, единоверцам. Он даже признался, что часть богослужебных книг, которые передавались из поколения в поколение, вынужден оставить и уже спрятал в огороде. Его слова стали кульминацией нашего похода в эту умирающую деревню. Елена Ивановна заговорила с хозяином о возможности спасти книги, предложила забрать их и сохранить. Мы вышли со стариком в огород, за грядки, и здесь на бывшем участке под картошку он показал место схрона. Я осторожно откинул лопатой слой земли и достал увесистый короб. В нем оказались четыре книги, в том числе Житие соловецких святых Зосимы и Савватия – список, как определила Елена Ивановна, XVII века!
Елена Ивановна и я возвращались к месту сбора группы в хорошем настроении. Наш уважаемый преподаватель и замечательный руководитель экспедиции спас очередную порцию книжного наследия староверов. Эти, как и многие другие привезенные из экспедиций рукописные и старопечатные памятники древнерусской литературы, сохранены и теперь доступны для ознакомления, запущены в научный оборот. Я же в последующие четыре года в архивах Москвы и Санкт-Петербурга «перелопатил» все наиболее ранние списки Жития соловецких святых Зосимы и Савватия. Их изучение стало в дальнейшем темой дипломной работы. Ну и конечно, в ходе всей археографической практики в Алтайском крае и в Республике Алтай я получил необходимый опыт, который пригодился в последующих экспедициях в Тюменской, Омской и Томской областях.
Андрей Бородихин, практика 1978 года:
...После всего сказанного может показаться, что все время нахождения в Бурном ограничивалось сплошь хозяйственными заботами: покосы, рыбная ловля, сбор ягод и грибов, обработка картофельных участков и т. п. Умеют бурнинцы работать, но знают и время, когда нужно отдать должное духовному. Службы и чтения книг по вечерам, воскресным дням и праздникам. Трудно было в это поверить, но когда из укромных мест доставались нужные для продолжения начатого разговора книги, напечатанные при Михаиле Федоровиче или Алексее Михайловиче, все становилось на свои места: и оправданность держать при себе книги, отвергнутые церковью в результате реформ, и необходимость содержать их в надлежащем состоянии, умение ремонтировать и переплетать их, чтобы сохранить для будущих поколений. Сюда же относится и желание поделиться чем-нибудь из духовных ценностей, когда уверенность, что книга не пропадет, а будет дальше использоваться по прямому назначению и станет достоянием большого числа людей, дает право распорядиться этим наследием.
Как стало известно мне в этот приезд, ранее исследователями древней книжности из Новосибирска были получены Пролог «древлеписьменный», Русский Хронограф поздней редакции, дораскольные печатные Псалтирь с восследованием, Октоих, Общая минея, а также несколько первых изданий старообрядческих типографий конца XVIII в. В этом году знакомство с личными библиотеками староверов позволило составить более детальное представление о репертуаре и количестве находящихся в обиходе у старообрядцев титовского согласия (подавляющее большинство жителей Бурного представляют здесь именно эту группу староверов-беспоповцев). Сюда относятся рукописные сборники слов и поучений Иоанна Златоуста, Ефрема Сирина, в том числе переписанные основателем согласия Титом Тарасовичем, Цветники, полемические сборники, житийная литература. Из печатных раритетов шедевр отечественного книгопечатания Острожская Библия Ивана Федорова, издания первой половины XVII в.: Евангелие-тетр крупной печати, иноческий Требник, Апостол, Триоди постная и цветная, Устав «Око церковное» и многое другое.
...Когда настало время отправляться в обратный путь, среди наших приобретений уже значились скорописный Апокалипсис XVII в., сборник слов и поучений Ефрема Сирина, печатная Псалтирь с восследованием. Дорога в Бор заняла гораздо больше времени. Из Бурного на лодке нам надлежало добраться до села Кузьмовка на Подкаменной Тунгуске, населенной преимущественно старообрядцами-часовенными. Давнее знакомство Захарковых с проживающими здесь семьями Москвичевых помогло нам найти пристанище до подвернувшейся оказии в виде буксируемой самоходкой баржи с путешествующими по Подкаменной туристами. Пока баржа не появилась в поле нашего зрения, мы провели в Кузьмовке что-то около трех дней. Это время было посвящено практике чтения канцелярской скорописи по Апокалипсису из Бурного, а также разговорам о полемике старообрядцев с «государственной церковью» с приютившими нас матерью и дочерью Москвичевыми. Из Кузьмовки мы тоже уплывали не с пустыми рюкзаками: две замечательные рукописи XVIII в. – Сборник слов и житий, в том числе русских, и «Келейный Летописец святителя Димитрия Ростовского» (!) дополнили вполне представительную коллекцию находок в старообрядческой Эвенкии.
Через несколько дней, уже находясь на базе в Енисейске (спортзал спортивной школы), поддавшись воспоминаниям о времени, проведенном в Бурном, я записал в своем дневнике: «Бурный у меня останется на всю жизнь. Я его полюбил, полюбил его кержаков, верующих в одну лишь веру христианскую да поллитровку в тайге зимой. Это люди, каких уже не часто
встретишь: в любой дом заходи, тебя примут, накормят, если банный день, да и не банный, в бане напарят… Чисто русское гостеприимство! Бурный весь как одна семья. Все 24 (примерно) семьи находятся между собой в родственных (кровных и духовных) связях ... все друг другу помогают и в сенокос, и по рыбной ловле, стараются поддержать один другого кто чем может.
Смотришь на мужичков Бурного со стороны, и радостно становится, как будто вернулся назад лет на 50, если не считать радио, кино, моторных лодок, которые [таежниками] не завиняются… И так хочется остаться здесь, пожить их спокойной, размеренной жизнью без суеты, без нервотрепки города, где с утра и до вечера мечешься и не замечаешь, как уходит день, за ним другой и годы… А в Бурном… Нет. Там просто надо пожить…». Сейчас, по прошествии сорока с лишним лет, под завязку наполненных археографией, эти слова 18-летнего юноши вызывают улыбку, но в то же время дают понять причины притягательности, внутреннего воздействия археографической работы на выбор жизненного пути.
Елена Войтишек, практика 1980 года:
Не раз приходилось на бескрайних просторах Бурятии в гостях у староверов петь «по солям», или «по крюкам» (имеется в виду «знаменный распев» традиционной русской певческой культуры, сохраненный, как я позже узнала, в том числе и в среде старообрядцев), одновременно схватывая длительности и высоту тона написанных знаков (без привычного глазу нотного стана), а также подписанный под этими знаками древнерусский или церковнославянский текст, пестрящий условными сокращениями и обозначениями. После таких совместных песнопений разговор плавно переходил на религиозные сюжеты, на книжную культуру, на образование, на мысль о необходимости передачи книг для последующего хранения в музеях и библиотеках.
Елена Ивановна с Владимиром Николаевичем решили исследовать район вокруг крупного села Мухоршибирь, до сих пор являющегося административным центром Мухоршибирского района Республики Бурятия, где с XVIII века традиционно селились старообрядческие, семейские общины.
Наши руководители послали на один из маршрутов пятикурсника-выпускника ГФ НГУ Михаила Чирейкина – опытного полевика, не раз ездившего с ними в археографические экспедиции, определив ему в помощницы меня.
... Надо полагать, в этих условиях старинные фолианты и книжные мудрости становились для оставшихся старообрядцев «каналом личного спасения», своеобразного ухода от реальности в тот мир, где торжествовали справедливость, свет и радость. Шестоднев, четьи-минеи, деяния апостолов, псалтири – вот те книги, которые у них находились на домашних алтарях.
Многие из них были, похоже, настольными книгами – в них пестрели закладки. Хозяева раскрывали свои книги, зачитывали фрагменты и попутно нас невзначай экзаменовали, словно проверяя на принадлежность к «своим».
Мы прилежно кивали, восклицали и охали, как могли, поддерживали разные разговоры, что было раньше – «курица или яйцо», каких святых апостолов мы знаем, какие молитвы читаем и как крестимся. Если в распевании песнопений перед трапезой мы были не сильны, то, когда нас просили почитать вслух
церковнославянские тексты или подпеть в исполнении псалмов, здесь мы были почти молодцы – во всяком случае, старались соответствовать. С некоторыми хозяевами у нас сложились за несколько дней теплые отношения – маршрут был так построен, что в один дом мы вернулись во второй раз на обратном пути. Там нас приняли как родных, радуясь скудным подаркам в виде печенья и пары бутылок лимонада «Буратино» как божьему дару. Зато Михаил им вспахал огород, наносил воды, пока мы с хозяйкой хлопотали на кухне, накрывая стол с нехитрой снедью и обсуждая местные новости. Наградой нам было несколько книг из их библиотеки (в том числе старопечатных и даже рукописных, с красочными иллюстрациями) и незабываемые впечатления на долгие годы. По возвращении в Новосибирск мы еще некоторое время переписывались с добрыми стариками, изредка слали им посылки с гостинцами вместе с заверениями о том, что их дары благополучно переданы в крупнейшую библиотеку Сибири.
По результату нашей заброски в глубь Мухоршибирского района мы с Михаилом добыли 13 старинных изданий, которые действительно потом все были переданы по назначению в хранилище редких книг ГПНТБ.
Со времени той экспедиции прошло 45 лет, в течение которых я обрела замечательную специальность востоковеда, много раз участвовала в этнографических поездках по странам Азии, сама стала преподавателем и исследователем, ответственным и за себя, и за своих учеников. Теперь многое видится с других позиций, но та феерическая поездка, когда мы были юны и постигали мир в компании наставников (которым было всего по 35 лет!), предстает сейчас дверью в параллельную действительность и бесконечным чудом, дарованным судьбой. Более того, мне все чаще кажется, что эта волшебная дверь не размежевывает пространства и идеи, а объединяет смыслы, тем самым обнажая ту суть, которая во все века в разных частях мира составляла главные принципы гуманитарного знания, – сквозь тернии и невзгоды нести свет и доброту, держать свечу, отблески которой непременно для кого-то очертят путь, вселят надежду и укрепят в его вере.
Об этом писали и древнерусские летописцы, и монахи, и безымянные составители документов с божественными откровениями во славу Иисуса, Аллаха или Будды; об этом наверняка думали бесчисленные переписчики сакральных текстов и в Европе, и в России, и в Азии.
Артур Дзиов, практика 1985 года:
– Очень важно было расположить к себе старообрядцев, заслужить их доверие, вызвать ответный интерес, ответную симпатию. В этом, безусловно, главенствующая роль принадлежала самой Елене Ивановне Дергачевой-Скоп, которая была идеологом, генератором, организатором всех этих экспедиций. Елена Ивановна – человек незаурядный, подвижница, подлинный ученый, настоящая русская женщина. Не хотелось бы произносить формальные слова восхваления, но она действительно очень яркая самобытная личность, оставившая серьезнейший след и в науке, и судьбах своих учеников, и в моей судьбе, конечно. Некоторые черты ее характера произвели на меня впечатление: ее мировосприятие, умение держать себя, общаться с людьми, умение проникаться идеей, замыслом и неуклонно вести его к осуществлению стали для меня важным опытом. Я запомнил Елену Ивановну как человека очень самоотверженного, буквально отдающего всю себя тому делу, которому она служила – спасению книжного наследия, безмерно уважаю ее и очень ценю годы общения с ней. Считаю, что вклад Елены Ивановны в сохранение книжного наследия Сибири и Дальнего Востока неоценим. Мы застали буквально последние годы, когда весь этот огромный пласт традиционной культуры – старообрядческой культуры – уходил, поскольку новые
поколения уже не воспринимали те ценности и жизненные установки, которые были свойственны старшим. Дети старообрядцев уже отходили от старообрядчества, не дорожили книгами, теряли, растрачивали их. Вливаясь в современную жизнь, воспринимали старообрядчество как пережиток, которого, может быть, даже стеснялись, и могли даже выбросить книгу. Этот процесс проходил на наших глазах, мы видели, как вся эта субкультура – андеграундная, потаенная, скрытая – размывалась и разрушалась.
Конечно, были энтузиасты среди молодежи, старообрядчество не везде замирало, где-то оно жило, были скиты, живые общины с активными энергичными наставниками, которые вели за собой, собирали вокруг себя верующих, молились. Тем не менее этого было недостаточно для развития традиции. У хранителей старообрядческой литературы не оставалось наследников, то есть тех, кому бы они передавали свою книжную традицию, поэтому Елена Ивановна очень торопилась, понимая, что это последняя возможность спасти многие книги от исчезновения, гибели, от вывоза за рубеж. Она спешила, понимая, что времени осталось немного, пройдет несколько лет, и все эти книжные сокровища будут уже недоступны. Поэтому она видела своей задачей сохранить все, что можно сохранить, и она эту задачу исполняла с абсолютной самоотверженностью, самоотречением. Для меня участие в экспедициях стало большим подарком и уроком.
Вместе с Еленой Ивановной, вместе со старшими товарищами я стал свидетелем жизни этого уходящего феномена – древнерусской культуры, старообрядческой культуры, людей – ее носителей и хранителей, независимых, ярких и самобытных, умеющих пережить гонения, преследования, несправедливые обиды, сохранить человеческое достоинство и верность себе в многовековых испытаниях.
В нашей сегодняшней статье мы постарались ограничиться только одним направлением археографической работы: полевой практикой, да и здесь коснулись далеко не всего - такие экспедиции организовывал и Институт ИФФ, там в них принимали участие как филологи, так и историки. В нынешнее время гуманитарии проходят практику в основном в более или менее крупных книжных собраниях, описывая их, отрабатывая навыки владения старославянским, церковнославянским языком, методами источниковедения и палеографии.
Подвести итоги 60-летней работы, обсудить перспективы археографы собирались в середине октября на конференции «Источниковедение древнерусской литературы и языка (археография, текстология, поэтика)», проходившей в Новосибирске 16–18 октября 2025 г. Такие мероприятия ежегодно проводились Е. И. Дергачевой-Скоп в НГУ и ГПНТБ СО РАН осенью – по завершении экспедиционного сезона, когда исследователи, занимавшиеся поиском, описанием и изучением памятников древней письменности «в поле» или в архивах, библиотеках и музеях, могут поделиться с коллегами в России и мире результатами поисков и ввести свои находки в научный оборот. Нынешняя конференция, приуроченная к 60-летней годовщине регулярных археографических исследований в Сибири, объединила специалистов из разных городов России (Москва, Санкт-Петербург, Киров, Ижевск, Сыктывкар, Екатеринбург, Томск, Новосибирск, Красноярск) и зарубежных стран (Франция, Армения, Греция, Болгария). На открытии конференции с приветственными словами выступили «первопроходцы» - участники первых экспедиционных сезонов и продолжающие полевые исследования специалисты. Постоянный руководитель экспедиций, основатель отдела редких книг и рукописей ГПНТБ к. филол. н. В. Н. Алексеев рассказал о полевой практике НГУ как новаторском образовательном феномене, предполагавшем формирование у студентов исследовательских навыков не только в ходе освоения разных дисциплин в аудитории, но и в уникальном опыте непосредственного наблюдения такого явления, как сибирское старообрядчество. Заведующий отделом редких книг и рукописей ГПНТБ, к. филол. н. А. Ю. Бородихин в своем выступлении рассмотрел археографические полевые исследования в НГУ как пример реализации идей основателей Академгородка и Новосибирского научного центра, осветил их историю и текущее состояние, а также поделился опытом установления контактов в среде сибирских старообрядцев. Нынешний руководитель археографической практики в НГУ, к. филол. н. И. А. Шилова рассказала о камеральной археографической практике в разных старинных городах Сибири (Тобольск, Бийск, Барнаул, Минусинск, Енисейск), в которой ежегодно участвуют студенты-филологи НГУ, а также представила созданный к юбилею сайт об археографии в НГУ (https://archeography.ru). Источник – это основа любого гуманитарного знания, точность и обоснованность которого достигается именно за счет его комплексного изучения разными методами, включая как его всестороннее научное описание на физическом носителе, так и адекватную эпохе и личности автора интерпретацию формы и содержания текста. Изучению источников – рукописей, содержащих как известные, так и совершенно новые памятники литературы и письменности XI–XX вв. в самых разных аспектах были посвящены секционные заседания конференции, проходившие в НГУ и ГПНТБ. Конференцию сопровождала работа выставок: «Быт и романтика археографических экспедиций (к юбилею археографии в Сибири)» в НГУ и «Сибирь археографическая: 60 полевых сезонов» в отделе редких книг и рукописей ГПНТБ СО РАН, где представлены уникальные находки сибирских археографов, привезенные в 1965–2025 годах. Выставка в ГПНТБ СО РАН будет открыта для всех желающих до 13 декабря 2025 г.
Наталья Максимова
Фото из архива археографов
Обратная связь