1410

Давлеткиреева Эльмира, 17 лет,

Дорогие читатели, мы начинаем публикацию рассказа Дарьи Калько из Бердска, победившей на XX Международном конкурсе детского творчества «Красота Божьего мира: времен связующая нить», посвященного 80-летию Победы в Великой Отечественной войне.

Детям войны посвящается

Глава 1

Три тихих стука в дверь. Таким же тихим голосом Саша, наклонившись ближе к замочной скважине, спросил:

– Вера, ты как? Сильно расстроилась?

Ответа не последовало. Этого следовало ожидать, маленькие дети очень чувствительны и обижаются на каждую мелочь. То же касается и Верочки. Только сейчас позвонила мама и сказала, что задержится на работе, а папа пойдет встречать ее. Детям придется остаться на какое-то время одним. Вот и получается… Но не думайте, что Верочка боится, вот уж нет, она никакая не трусиха! Просто немного волнуется…

Чтобы как-то подбодрить и утешить сестру, Саша прибегнул к небольшим хитростям – любимой шалости Верочки. Ни конфеты, ни мячик, ни сказки, а всего лишь маленький рисунок из двух полукруглых линий, образующих рыбку – вот так. Верочку это всегда успокаивало. Саша взял небольшой листочек и нарисовал дугу, сунул ее под дверь комнаты Веры и уселся ждать ответа. Через пару минут листочек вылетел обратно с дорисованной рыбкой и из комнаты вышла Верочка. Глаза у нее слегка опухли, и было видно, как она пытается скрыть улыбку. Она все еще обижается, но любимая рыбка ее обрадовала, и сестренка успокоилась…

Этот маленький рисунок был неотъемлемой частью жизни как Веры, так и Саши…

Беззаботное детство… Что может его нарушить? Разве что… недорисованная рыбка?

Изображение рыбы как символ христианства называется «ихтис» (от др.-греч. Ίχθύς – рыба).

Глава 2

Тело матери осталось лежать на холодном полу в здании завода. Ее застрелили, когда она пыталась защитить своих детей. Главной целью фашистов была полная оккупация города и уничтожение всех жителей. В живых осталось только около двадцати детей…

Немцы погрузили ребят в фургон и повезли в неизвестном направлении. Большую часть дороги Верочка проспала, положив голову на колени брата. Из-за большого потрясения она уснула практически сразу, вернее впала в какое-то оцепенение как только они выехали…

Саша вздрогнул, его разбудил лай собак. Вера тоже проснулась от шума. Через небольшое окошко в кузове проглядывал нескончаемый лес. Двери фургона с грохотом распахнулись. Появились двое немцев, за ними еще двое, только уже с огромными овчарками, которых едва ли можно было удержать, казалось, что они вот-вот вырвутся и набросятся на детей, которых стали по очереди вытаскивать из машины. Пересчитав, их провели через большие ворота, которые со скрипом захлопнулись, как только все прошли. Лай собак продолжал слышаться за воротами, но с каждым шагом детей вперед он становился тише. Они шли по дороге, огороженной колючей проволокой под напряжением. Одну отстававшую девочку солдат толкнул автоматом в спину. Не выдержав такого сильного удара, она упала на проволоку. Раздался зловещий треск. От этого все дети вздрогнули, но солдаты стали кричать и подгонять их, а девочка так и осталась лежать на проводах…

Оставшихся детей завели в помещение. 

– Раздевайтесь! Если у вас есть какие-то вещи, положите их в этот угол и по очереди заходите в кабинет! – в приказном тоне сказал немец, который привел группу детей. 

Сначала могло показаться, что это обычное медицинское обследование, но после измерения роста и веса всем детям сбривали волосы, а вместо одежды выдавали старые потертые балахоны. Верочка долго отказывалась сбривать свои волосы, но тяжелая рука так сильно ударила по лицу, что у Веры зазвенело в ушах, и немка приступила к работе…

После всех выстроили в ряд на татуировку. Саша крепко держал руку сестры. Когда назвали имя Веры, он не отпустил ее. Видя, что никто из детей не вышел, солдат, называющий всех по списку, повторил имя Веры. Девочка начала волноваться, она не понимала, что происходит, и сделала шаг вперед. Подбежали два солдата и стали расцеплять Сашу и Веру. Саша сопротивлялся, царапал и кусал солдата, и тогда немец пнул его в живот. Саша ослабил руку и повалился на землю. Веру тут же схватили и потащили в кабинет. Единственное, что она успела сделать в тот момент, – это посмотреть на обмякшее тело брата…

В комнате, в которую втолкнули девочку, находилось несколько столов и происходило что-то страшное: одни дети падали в обморок, другие кричали от страха и боли. Наконец пришла очередь Веры. Когда ей хотели наколоть номер, она начала вырываться, и немец больно ударил ее по лицу, поэтому наколка получилась наискосок. С каждом уколом иглы уходила частичка детства… Она стала заключенной 1410. С этого момента у всех детей больше не было ни имен, ни фамилий, они стали просто номерами. 

Глава 3

Фашистам нужна была кровь для раненых на фронте. И истощенные измученные дети стали донорами. И с каждым днем детей становилось все меньше и меньше. Как и надежды Веры найти своего брата…

Оставшихся в живых детей отправили на земляные работы, копать ямы для мертвых. Вера выполняла все действия машинально. Ее тоненькие слабые ручки выбрасывали землю, а в голове у нее была только одна мысль: «Я найду своего брата, чего бы мне это не стоило!» Эта мысль настолько глубоко была у Веры в голове, что она не замечала, что происходит вокруг. Тела мертвых детей поднимали с земли и сбрасывали в выкопанные ямы. Но даже это не вызывало у девочки никаких чувств, прежнего страха она уже не ощущала. Спустя несколько часов дети заканчивали работать. Их построили и вели обратно. Проходя по одной и той же каждодневной дороге вдоль бараков, Вера вытянула руку и процарапала небольшую дугу стеклышком, которое нашла в земле. Маловероятно, что она осознавала это действие. Скорее всего, это была давняя привычка – рисовать дугу и ждать, когда ее дорисует брат, если все плохо…

– 1410, что ты там делаешь?! – резко окрикнул Веру конвойный. 

– Ничего… – вырвалось у Веры, но немец лишь презрительно посмотрел на Веру и хотел было направиться к ней…

– Жук! Там был жук…» – Вера успела оправдаться. 

– Жук?.. – усмехнулся немец и что-то сказал себе под нос, затем прикрикнул: Шнель, шнель…

Так тянулись монотонные дни. Детей становилось все меньше, кого-то забрали на органы, у кого-то выкачали всю кровь, а кто-то не выдержал голода и холода. Но исчезновение детей трудно было заметить, ведь каждую неделю привозили новых. Детей, которые еще не знали всего ужаса этого места…

Однажды, после работы, что-то подтолкнуло Веру взглянуть на стену барака, где она не так давно нарисовала дугу. На том самом месте была дорисована едва заметная рыбка. Кто кроме Веры знал о ней? Неужели? У Веры застучало сердце. Этот стук звонко отдавался ей в ушах. Привычный шум: лай собак, грохот от земляных работ, стоны умирающих детей – все стихло. Девочка протянула руку и рядом с этим рисунком нарисовала еще одну дугу, в надежде, что это не случайно, и что завтра кто-то снова ее дорисует…

На следующий день Вера не спешила закончить работы. Она покладисто выполняла все требования надсмотрщиков. Закончив свою яму, она пошла помогать другим. Сегодня за хороший результат на обед детям дали хлеб с древесными опилками, намазанный чем-то похожим на патоку. Наконец группу повели обратно в барак. Вера с нетерпением смотрела на приближающуюся стену. Две маленькие рыбки были нацарапаны на стене барака. Слезы невольно потекли из глаз. Девочка закрыла рот рукой, чтобы не закричать от радости. «Он жив! – раздавалось у нее в голове. – Саша жив и подает мне знак!» Вера быстро нарисовала новую дугу…

День за днем единственным просветом в этом бесконечном ужасе была дорисованная рыбка на стене барака. 

Манукян Мери 10 лет

Глава 4

Минула еще одна сдача крови. Ноги у детей заплетались и подкашивались от слабости, это очень раздражало немцев, и они то и дело подталкивали детей. Время на восстановление не давали. Только через несколько дней, становилось немного лучше, но все же в первый день было особенно плохо. Те, кто оставался живым, хотели бы умереть, но из всех ребят только Вера, кажется, была единственная, кто не позволяла себе таких мыслей. В конце каждого дня она с трепетом ждала свою «рыбку», несмотря на все ужасы, происходящие с ней за этот день. Пока рыбка оставалась дорисованной, она знала, что с Сашей все хорошо. Это придавало уверенность Вере и стремление оставаться в живых, преодолевая трудности… 

Но вот пришел день, когда рыбка оказалась незаконченной. Рухнула надежда. Но все же Вера продолжала упорно рисовать свои полудуги, проходя вдоль стены. Она рисовала и рисовала, в надежде увидеть хотя бы в последний раз дорисованную рыбку. Но этого так и не происходило. И вся надежда была тщетна. Теперь в толпе измученных детей трудно было найти Веру, единственного ребенка, в котором еще недавно теплилась жизнь. Еще недавно, хоть улыбалась она редко, ее глаза были словно открытая книга, наполненная разноцветными картинками. А теперь Вера стремительно угасала, с каждым днем ей становилось все хуже. Проходя мимо стены, которую раньше она с нетерпением ждала весь день, она лишь мельком поглядывала на свои рисунки…

Поутру, после переклички, всех повели в медблок – опять на сдачу крови. Лежа на столе, Вера, едва шевеля губами, зачем-то спросила у медсестры:

– Вы знаете моего брата Сашу? 

Немка удивленно посмотрела на Веру. А у девочки неожиданно вырвалось:

– Я не могу его найти. Что с ним? Он жив?

Спустя пару секунд, после недолгого раздумья, немка опустила глаза и ответила, как будто бы с сочувствием:

– Да… я знаю его… Он жив, но очень болен. Чтобы вылечиться, ему необходимо переливание крови… Я долго не могла найти нужную, но ведь ты его сестра, быть может…

– Я согласна!!! – сквозь слезы прокричала Вера, недослушав немку. Она не могла успокоиться и лишь протягивала свою руку вперед, задрав рукав балахона. – Возьмите мою кровь! Возьмите всю! Она подойдет, я знаю! Перелейте ее брату, прошу вас!

Немка растянула в улыбке губы, затем взяла иглу и приступила к работе. Это продолжалось около получаса. Вера нарочно сжимала и разжимала свой кулачок, чтобы отдать как можно больше крови…

– Берите, как можно больше крови… – шептала она, теряя сознание.

Что было потом, Вера помнит плохо, только какие-то отрывки мелькали у нее в голове. Периодически она приходила в себя, но потом снова теряла сознание. 

В кабинет вошел немец, лица которого Вера не видела, и о чем они говорили с медсестрой, она не могла разобрать, услышала только последние слова немки:

– Я выкачала у 1410 все, что смогла. На фронте все сгодится. Так что бери пробирку и ее саму, тошно смотреть уже…

Вера вновь потеряла сознание. Она поняла, что ее куда-то несут. Потом стало резко холодно, значит, ее вынесли на улицу. 

– Бросим ее здесь? Она уже и так полумертвая, а идти до ямы я не хочу, да и поздно уже… – так разговаривали двое солдат, которым поручили забрать Веру.

– Что ж… либо она здесь от холода сдохнет, либо во рву, какая разница, – гнусный смех раздался по всей территории лагеря. Веру бросили прямо посреди плаца…

Когда она вновь пришла в себя, уже смеркалось. Мысли девочки путались одна за другой:

– Почему ноги не слушаются? Мне нужно идти за остальными… мне нужно работать дальше… мне нужно… нарисовать… рыбку… Вера не могла пошевелиться, пальцы ног и рук покрылись тонким слоем инея, но Вере стало так тепло, что ей казалось, будто сейчас лето… и она снова дома…

Глава 5

– Это что?.. Снег?.. Вот это да… Первый снег в этом году…

И правда, снег белыми хлопьями падал на Веру.

– Мне так хорошо… Вот бы Саша был сейчас со мной… Он ведь… так любил… снег…

Верочка проснулась. Ей было так спокойно. Сквозь отступающий сон были слышны редкие плескания воды. Легкий ветерок ласкал ее волнистые волосы. Верочка, открыв глаза, сразу же прищурила их: со всех сторон лился необыкновенный свет. Но как только она привыкла к нему, ей удалось полностью открыть их. Девочка осмотрелась, затем протерла глаза и снова осмотрелась. Она плыла на небольшой лодочке, которая была невероятно красивой. Перед собой Вера увидела силуэт мальчика. Но он не перекрывал свет, более того, казалось, что свет исходил от самого мальчика.

– Ты уже проснулась? – таким тихим и приятным голосом вдруг он обратился к Вере. Эхо плавно разлилось по воде. Мальчик медленно развернулся и ласково улыбнулся, это все внушало спокойствие и радость. Он протянул руку Вере и почти шепотом сказал:

– Пойдем, сестренка, мы тебя так долго ждали….

Маленькая слезинка, похожая на серебристую рыбку, последнее, что осталось от этих детей на земле. А дальше? А дальше блаженная бесконечность…

Дарья Калько, 15 лет

Все права принадлежат АНО «Поколение»

Проект реализуется при поддержке Президентского фонда культурных инициатив.