Время первых

Время первых
26 Февраля 2020

Дмитрий Константинович Беляев: от рядового до академика

Дом ученых СО РАН начинает цикл памятных встреч, посвященных выдающимся ученым – тем, кто ушел на войну или работал в тылу на оборону. Тем, кто, пережив все трудности военных лет, начиная всё с нуля, поднимал науку в Сибири, строил наш Академгородок. Тем, чье время было поистине «временем первых»...

Штрихи к портрету

Героем первой встречи стал академик Дмитрий Константинович Беляев или «ДК», как многие его называли. В малом зале собрались коллеги и друзья Дмитрия Константиновича, среди почетных гостей был и его младший сын – Михаил Дмитриевич. Встречу вели член Союза журналистов России, член Союза писателей России Борис Тучин и заведующая библиотечным сектором Дома ученых Наталья Трегуб.

Дмитрий Беляев родился в 1917 году в семье священнослужителя. Но отец – мудрый, добрый человек, словно чувствовал, что скоро грядет новая жизнь, и прививал сыновьям тягу к науке. Старший брат Николай, закончив университет, стал одним из ярких, выдающихся генетиков страны. Случилось так, что вместе с коллегами его послали в Среднюю Азию создавать генетические центры. И поскольку у всех был один объект исследований – тутовый шелкопряд, заодно поручили организовать промышленное производство шелка. Работа шла полным ходом. А потом случилась трагедия: на молодых ученых был написан донос и, как следствие, последовало решение о высшей мере наказания. Дмитрия взяла на воспитание семья среднего брата Павла. Финансовая ситуация была сложной: Беляев вынужден был покинуть элитную московскую школу – некогда знаменитую Хвостовскую гимназию, и пойти работать на автозавод токарем. Продолжать учебу он решил в ФЗУ. Закончил его и помня советы Николая, попробовал поступить в Московский университет. Великолепно сдал экзамены, получил проходной балл. Но... Графа «социальное происхождение» и история с репрессированным братом перечеркнули надежды на обучение в лучшем вузе страны. Однако приемная комиссия всё же сделала доброе дело – выдала парню аттестат о сдаче экзаменов. С этими документами Беляев, по совету профессора Васина, приезжает в Иваново, поступает в сельхозинститут и заканчивает его с красным дипломом. И тот же профессор Васин рекомендует его в лабораторию пушного звероводства. Подразделение почти секретное – оно контролируется непосредственно Анастасом Микояном. Война прерывает научную работу в самом начале…

Б6.JPG

Уходил рядовым – вернулся майором

В библиотеке Дома ученых есть единственная на сегодняшний день художественная книга – «На крутизне поиска», написанная выдающимся новосибирским публицистом Геннадием Никитичем Падериным, в которой описываются первые годы работы Института цитологии и генетики, руководителем которого был Д.К. Беляев. И фронтовые годы будущего ученого, академика.

В зале Дома ученых демонстрируются документальные кадры военной кинохроники. На них – молодые люди в шинелях, с автоматами. Еще вчера они учились в школе, работали на заводах и фабриках, строили нашу державу. А сегодня, в первый день войны, пришли в военкоматы с просьбой – отправить их на фронт. Среди таких же добровольцев был и Д.К. Беляев. 

Б5.JPG

Он ушел на фронт в 24 года, успев закончить до войны зоотехнический факультет Ивановского сельскохозяйственного института. Молодого перспективного сотрудника хотели оставить в тылу, поскольку работа была затеяна ответственная. Пришлось выдержать самое настоящее сражение, но всё же в начале августа Дмитрий Беляев ушел на фронт. Солдатом пехоты. В августе принял первый бой под Асташковым, у озера Селигер. Пулеметчик Дмитрий Беляев получил за этот бой благодарность командования. Отсюда, от озера Селигер, он дошел с боями до Прибалтики, затратив на это путь длиною в 1345 дней. Здесь, под Либавой, нынешняя Лиепая, в мае 45-го принял участие в ликвидации курляндской группировки гитлеровцев, здесь его застал конец войны. 1345 дней. Ранения, тяжелая контузия, медали, ордена. Победа…

 «Из 1418 дней Великой Отечественной войны для меня памятны все. Но особенно первый, когда фашистская Германия вероломно напала на нашу Родину. Воскресное июньское утро. Оно застало меня в Тобольске, куда я приехал из Москвы, чтобы в одном из звероводческих совхозов начать изучение наследственных признаков у таких интересных животных, как сибирская лисица. И вдруг… Решение созрело мгновенно. Я торопливо собрал свои нехитрые пожитки и поспешил в военкомат. Таких, как я, было в тот день много. Сознание того, что Родина в опасности, как-то сразу сближало совсем незнакомых, соединяло нас в единое целое…

Академик Д.К. Беляев

Б2.JPG

Войну майор Беляев закончил в должности старшего помощника начальника химотдела 4-й ударной армии. 28-летнему перспективному офицеру предложили остаться в строю – ему светила блестящая военная карьера. «Нет, меня ждет начатая перед войной работа», – ответил Дмитрий Константинович.

Он демобилизовался по срочной телеграмме министра внешней торговли Анастаса Ивановича Микояна. Тот собирал под своим крылом научные силы, которые могли бы способствовать быстрому подъему звероводства – важной отрасли внешней торговли. В августе 1941-го рядовой Беляев покидал Москву – в августе 45-го молодой специалист-генетик вернулся в науку. От одного августа до другого ровно четыре года – непредвиденный перерыв.

Вопреки «лженауке»

Воспоминаниями о Дмитрии Беляеве поделился его соратник и последователь, коллега и друг, академик Владимир Константинович Шумный. Он работал с «ДК» 27 лет, из которых 26 лет Дмитрий Константинович являлся директором ИЦиГ СО РАН. «15 лет я был зам. директора по науке. И все мы, как могли, помогали Дмитрию Константиновичу строить наш институт, – вспоминает академик Шумный. – После ухода из жизни великого ученого я принял руководство институтом и 22 года руководил им. С тех пор всегда, прежде чем принять какое-либо решение, я задавал самому себе единственный вопрос: а как бы поступил в этой ситуации Дмитрий Константинович? Для меня «ДК» всегда был главным учителем – и в жизни, и в науке».

В 1948 году в Советском Союзе генетика как наука была официально запрещена. Одним из поводов послужила расовая теория, которой воспользовалась верхушка Третьего Рейха. А чуть ранее первый директор ИЦиГ Николай Петрович Дубинин приглашает Дмитрия Константиновича для организации в институте лаборатории эволюционной генетики.

Б4.JPG

– Мы приехали с разницей в полтора месяца: он в марте, я – в мае, – продолжает Владимир Шумный, – а спустя год Николая Петровича снимают с должности по прямому указанию Хрущева – тогдашний генсек был лысенковцем даже больше, чем сам Лысенко! Михаилу Алексеевичу Лаврентьеву было велено подобрать на место директора кандидатуру из лысенковской команды. Михаил Алексеевич не мог не выполнить это распоряжение. «ДК» в это время как раз исполнял обязанности замдиректора института по науке. И Лаврентьев делает следующий шаг – назначает Беляева и.о. директора и берет его под свою защиту...

Так продолжалось пять лет. Великий ученый, организатор, стратег, Лаврентьев понимал, что институт выживет только в том случае, если обязанности директора будет исполнять не биолог-лысенковец, а генетик.

– Дмитрий Константинович был лидером. Есть начальники, которых слушаются или делают вид, что слушаются. А есть лидеры, которых уважают. Он был лидером. 26 лет выстраивал институт, формировал стратегию его развития. Приехал в Академгородок всерьез и на всю жизнь. И то, что сегодня мы имеем – один из самых крупных, самых лучших генетических центров России, создано благодаря труду и таланту Дмитрия Константиновича Беляева.

Газета «Нью-Йорк таймс» накануне 100-летнего юбилея академика Беляева опубликовала статью, посвященную нашему ученому: «Самый выдающийся эксперимент был проведен в России профессором Беляевым. Это был эксперимент века...». Речь шла о работе по доместикации (одомашниванию) животных. По цитируемости эта работа до сих пор остается в первой пятерке мировых эволюционистов XX века. Благодаря этому «эксперименту века» Институт цитологии и генетики СО РАН знает всё мировое научное сообщество...

«Дмитрий Константинович Беляев не любил вспоминать войну. Да и все наши ветераны, кто прошел через окопный ад, через всё самое черное, что несет война, не любили вспоминать эти события. И на вопросы, которые мы порой задавали нашему учителю и руководителю, как, мол, это было, он отвечал: «Да вот так и было. Бежишь, орешь и только одна мысль бьется в голове – либо он тебя, либо ты его. Всё, нечего рассказывать…».

Академик В.К. Шумный

«Слушаюсь, товарищ генерал!»

Среди почетных гостей на встрече присутствовал и младший сын академика Беляева – Михаил Дмитриевич. К большому сожалению, ему не пришлось много общаться с отцом. Работа отнимала у Дмитрия Константиновича львиную долю времени – Институт, командировки, симпозиумы… Но одним детским воспоминанием гость всё же поделился со зрителями.

Б3.JPG

– В 1973 году мы собрались в путешествие по Волге. До Саратова – на поезде, чтобы затем сесть на пароход и отправиться вплавь по Волге-матушке. В вагоне с нами ехали демобилизованные из армии ребята. Естественно, отмечали это событие. По поезду, как сейчас помню, ходили бабульки и торговали нехитрыми наборами – три бутылки пива и тарань. Вот дембеля и «затаранились», да так, что пришлось вызывать поездное начальство. Бригадиром поезда была женщина – дама очень решительная, крепкая. Она взяла разбушевавшегося дембеля – а комплекция у него была, как у Николая Валуева, не меньше – и со всей силы тряхнула его за шиворот. Тот налился краской. Не избежать беды, если бы между ними не встал отец. Он своим командным голом, не терпящим возражений, как гаркнет: «Молчать! Смир-р-рно!». Солдатик мгновенно вытянулся во фрунт и также громко ответил «Слушаюсь, товарищ генерал!». Инцидент был исчерпан.

Б1.JPG

...В последний для него юбилей Победы – 40-летие, будучи непоправимо больным, Дмитрий Константинович Беляев собрался с силами для выступления в своем Институте. Когда он вошел в конференц-зал, все встали, и долго аплодировали стоя в едином порыве светлых и горьких чувств. Уже понималась неотвратимость близкого ухода. Но еще было не поздно признаться дорогому человеку в искренней привязанности и глубоком почтении. А он говорил о войне, которая стала «испытанием всех духовных и физических сил народа». Его имя объединило научные школы разных городов, разных стран. Знаменитый П.Л. Капица однажды заметил: «Если академика через 10 лет после его смерти еще помнят, он – классик науки». Беляева не просто помнят – относят его к тем исследователям, чьи научные идеи нужны и ученикам их учеников. Вся его жизнь – в его работах. В том числе, в учебнике «Общая биология» под его редакторством. Который многократно переиздавался, и лучшего, кажется, до сих пор нет…

Лилия Вишневская. Фото автора


Просмотров: 351