В Новосибирск приезжал Народный артист России Константин Райкин. Событие неординарное для театралов столицы Сибири. В рамках XII Международного Рождественского фестиваля искусств театр «Сатирикон» представлял спектакль «Человек из ресторана» по повести Ивана Шмелева. Произведение, написанное в 1910 году, принесло автору признание критиков и читателей. Именно тогда о нем начали говорить как о «художнике обездоленных». А спустя более 100 лет «сказ о благородстве жизни» поставил в «Сатириконе» молодой режиссер Егор Перегудов.
О театре и драматургии, о том, что такое профессия актер, о земном и возвышенном Константин Райкин рассказал на закрытой творческой встрече, организованной в дни работы Фестиваля молодежным театром «Глобус».
У меня нет бизнеса: я зарабатываю только театром
Год назад Константин Райкин во всеуслышание заявил, что «Сатирикон» на «пути к гибели», затем на съезде СТД выступил с речью о «наездах на искусство и на театр, в частности», коснувшись темы «цензуры толпы». В ответ артиста обвинили в неискренности, появилась информация, что Райкин, которому не хватает государственных дотаций, – подпольный олигарх, владеющий огромной бизнес-империей. В «Сатириконе» начались бесконечные прокурорские проверки. «Ситуация вокруг театра и меня лично достаточно болезненная, – признался артист. – Я заводной и могу рассказать много всего наболевшего. Проткнуть меня сейчас несложно, потому что столько несправедливости, лжи и злонамеренной клеветы вылилось в мой адрес...».
– Я никогда и никакого отношения к бизнесу не имел. Я вообще не бизнесмен. У меня два источника благосостояния: это мой театр и моя концертная деятельность. И хотя разные люди упорно называют меня бизнесменом, зарабатываю я только театром. Это совершенно не сумасшедшие и не сверхъестественные деньги. Просто хорошие, потому что у меня целых три работы. Я играю – как артист, ставлю – как режиссер и руковожу – как худрук. Но мне не хватает. Потому что я многим помогаю, много лет. Помогаю студентам, помогаю сестре. А чтобы помощь была постоянной и полноценной, я еще и концертирую. Это материальный интерес. Но есть еще и творческий. Я люблю свою профессию, и кроме театра ничем не хочу заниматься.
«В отношении меня очень многое строится на теме – «он гребет под себя деньги». Я отношусь к этому с юмором. Когда поздравлял Володю Машкова с днем рождения и подписался: «Алчный бизнесмен и казнокрад Райкин». Я скажу одну вещь, пусть это и нескромно. Я щедрый. Я отдам любые деньги, если это нужно для театра. Потому что для меня ничего важнее театра нет. Театр – это смысл моей жизни...».
Народный артист России Константин Райкин
Человек – любой, и есть бесконечная ценность
В спектакле Константин Райкин играет «маленького человека», ресторанного слугу. Как признается мэтр, прежде эту повесть не читал – ее открыл для него режиссер Егор Перегудов. И сразу же появилось неодолимое желание инсценировать текст. А чтобы адаптировать его для постановки, работал с архивами Шмелева в Ленинской библиотеке.
– Это было предложение Перегудова – поставить «Человека из ресторана». В «Современнике» прошла премьера пьесы «Горячее сердце». Одна из самых лучших у Островского: прекрасно написанная, с замечательными подарками актерам. Режиссер Егор Перегудов. Посмотрел – понравилось. Я захотел с ним поработать. И тоже поставить Островского. В ответ Егор предложил Ивана Шмелева. Произведение пронзило, поразило. Стали репетировать. И сделали потрясающий спектакль. В этой повести всё просто – она безумно попадает в наше время, в самую сердцевину проблемы. Как в море искушения, соблазнов и унижения, всего давящего и принижающего человеческое достоинство остаться человеком и это достоинство не потерять? И сохранить какие-то самые важные вещи на свете. Сегодня много говорится о совестливости, честности, сострадании. Мне кажется, носителем главных ценностей, и вдохновителем, и воспитателем в духе этих ценностей является наша великая русская литература. Наш «золотой век» – это прививка: вкуса, смысла, духовности. Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Толстой, Достоевский, Островский, Чехов... Они утверждают, что именно человек – самая бесконечная ценность. В мире, в обществе, государстве. Его личность, его жизнь. Человек, индивидуум, конкретный, со всеми его качествами. И это есть национальная идея. Говорите – патриотизм? Патриотизм не может быть национальной идеей, потому что он вторичен. Патриотизм – результат. Но никогда в России это не было так. Наше общество всегда напоминало птицеферму. Белые куры, все одинаковые... Русская литература отстаивает человека. И Шмелевское произведение мне дорого тем, что отстаивает маленького человека. Достоевский, мой любимый писатель, спасительный писатель, написал два великих романа. Один посвящен убийце. Кто такой Раскольников? Человек, который зарубил старуху. Убийца! Читая это произведение, мы за этим убийцей следим, к нему подключаемся, сострадаем ему. А другой роман – «Идиот». Об эпилептике, местном юродивом. Князь Мышкин. Один из редчайших случаев положительного героя, который оказал влияние на всю мировую культуру! У нас говорят: «Надо славить Россию». И вот я думаю: а Достоевский Россию славил? Он ее прославил! Прославил не напрямую, кондово, а гениально! Рассказал про убийцу, про убогого. Потому что человек – любой, это и есть бесконечная ценность. Шмелев в этом смысле совершенно удивительный, писатель, и произведение его удивительное. Всюду, куда мы спектакль возим, он производит неизгладимое впечатление на публику...
«Театральный зритель с большой буквы даже при всех аншлагах и битковых залах всё-таки абсолютное меньшинство. В любом городе мира, где есть театр, в храм искусства ходит не более 10% населения. Если пришел хоть раз, ты попадаешь в эти 10%. А 90% вообще никогда не ходит в театр. При том что театр – это базовый вид искусства! К сожалению, людей, испытывающих сегодня потребность в духовной подпитке, бесконечно мало. Все просто: чтобы не разочаровываться в людях, нужно ими не очаровываться...».
Народный артист России Константин Райкин
Бог это запомнит, и наказаньице скостит
Почему рейтинги у безвкусных передач зашкаливают, а у тонких с точки зрения искусства – очень низкие? Потому что, считает Константин Райкин, людей грубых, мало задумывающихся и вообще, как их называл Достоевский, непосредственных деятелей, гораздо больше. Тем не менее, случаются ситуации, которые этих непосредственных деятелей делают тонко чувствующими и даже талантливыми.
– Некоторые говорят: «Искусство не может изменить мир, не может изменить людей». Я так не считаю. Я в этом смысле оптимист, с каждодневной подтверждающей свой оптимизм практикой. Меняет, обязательно меняет! Пусть не на всю жизнь. Но пока идет сильный спектакль, зрители меняются чрезвычайно. С ними в театре приключаются поразительные, прекрасные, божественные метаморфозы. Обычно я наблюдаю за этим из комнаты, находящейся в торцевой стенке зала. Пришли, сидят – подруга-подруга, муж-жена, болтают. Самая мерзкая минута – когда третий звонок прозвенел, двери закрылись, а занавес еще не поднялся. Я чувствую, как в воздухе висит провоцирующая атмосфера. Смотришь и думаешь: что-то сегодня не повезло, публика какая-то разношерстная, несобранная... И вот начинается спектакль. И если он правильно сделан, они раз – и уже единое целое. Они подключены к единому эгрегору, в них Бог проснулся. В жизни они ругаются, ссорятся между собой – всё это на уровне средней житейской температуры 36,6. На этом уровне у них куча распрей, перебранок. Точно так же собачатся главы государств. Трамвайно-троллейбусная, буфетная атмосфера ужасно людей разъединяет. Но как только они возвышаются над собой, они становятся едиными. Это поразительно просто! В зале сидят разные люди – кто-то очень честный, кто-то нечестный совсем. Кто-то трус, смельчак, жадный до невозможности или щедрый. Но когда идет спектакль, за кого они болеют? За честного, порядочного, смелого. Негодяя они не любят. Они структурируются, черт возьми! И каждый в этот момент – человек, личность! И в этом высоком состоянии личности они проводят 2-3 часа. Как говорил Чехов, есть житейское и есть я творец. В житейском смысле человек может быть и жуликоват, и трусоват, и вороват. И леноват – у нас это и вовсе святое дело. Но благодаря искусству он способен вдруг над собой подняться. И смотришь – лица становятся такими одухотворенными! Они же сами себя в темноте не видят, не видят, как у них в глазах просыпается детство! Они сидят, и все – хороший к хорошему. Но это пока идет спектакль. Потом, конечно, вдохновение проходит, и люди возвращаются к исходному состоянию. 36, 6. И опять начнется тявканье. Но «это» было в их жизни. И Бог это запомнил. И потом наказаньице им немножко скостит...
Я совершенно очарованный странник!
Константин Райкин известен как строгий педагог. Абитуриенты театральных вузов везде проходят три творческих конкурса, у него – пять. Чтобы не ошибиться в выборе, не пустить в профессию посторонних. Ведь «актерское дело связано с огромными самоограничениями, жертвенностью, любовью. Любовь – это вообще ключевое слово», – считает мэтр.
– Однажды я со своим первым курсом решил встретить Новый год в театре, прямо в буфете. Это был мой первый набор. Собрались в «Сатириконе», я сварил пельмени. До этого долго спрашивал, кто что пьет. По всему выходило – никто ничего. «Врут, черти», – подумал и накупил водки. Оказалось, действительно не пьют, не умеют еще. Бой курантов, пельмени съедены. Решили – пойдем на сцену! Что такое сцена в театре ночью? Пустой ангар, стоит один осветительный приборчик. Вышли. Первый курс. И я с ними. И они эту сцену стали как-то щупать, на ней сидеть, лежать, ласкать собой. Фотографироваться. Пустое пространство, ну что может быть? Но пустое – для обычного прохожего, для физика, химика. А это – театральный институт! Фотографировали себя, друг друга, меня. Потрясающие фото! В них такая искренность, жертвенность. И очарованность. Я тогда пожелал, чтобы эти фотографии никогда бы не стали обвинительным документом для них: Я до сих пор такой. Я очарованный. Может, у кого-то с возрастом это проходит, но не у меня. В этом смысле я совершенно очарованный странник. И тогда я сказал ребятам: «Когда, не дай Бог, вы превратитесь в холодных скаредных ремесленников, вы взглянете на эти фото и вам станет стыдно. Поэтому желаю, чтобы так было всегда. На сотом спектакле, на тысячном». Эту очарованность очень важно и очень трудно сохранить. Чтобы не стать ремесленником, не замозолиться душой...
...На сцене играют «Человека из ресторана». Восторг, восхищение, потрясение... Три часа пролетают на одном дыхании! Всё продумано до мелочей, на сцене ничего лишнего! Каждый шаг, каждый жест актеров выверен до секунды, смена декораций и реквизита проходит гармонично и естественно. А Константин Аркадьевич Райкин? Актер с большой буквы! Ему веришь с первой минуты. И до последней. Сопереживаешь и плачешь вместе с ним... Зал аплодирует стоя. Ведь, как сказал мэтр: «Благодаря искусству человек способен вдруг как-то над собой подняться, потому что в нем Бог просыпается». Наверное, в тот вечер он проснулся у всех нас...
Лилия Вишневская
Обратная связь